Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

яростно покачала головой. Однако что-то дрогнуло в ее груди. Не из-за самого охотника, но из-за нежности в его взгляде, когда он присел рядом с женщиной, и того, как ласково он прикасался к ее щеке в надежде, что она еще дышит. Затем он, дрожа, прикрыл лицо ладонями.

Дыхание Нариссы замедлилось, и она почувствовала боль в сердце, вспоминая, как Киет улыбался ей под луной.

Юноша резко дернул головой, когда она открыла дверь.

– Проходи, охотник. – Она молилась, чтобы потом не пожалеть об этом.

Жестом велев ему положить женщину на подушки в комнате для проведения лечения, Нарисса зашла на кухню и поставила чайник, после чего взяла припасы из своего лекарского потаенного уголка.

Ее клиенты всегда были обычными людьми, они хотели себе чуть больше удачи, защитных амулетов, лекарства от боли в коленях и затянувшегося кашля. Но никогда к ней не приходили охотники на фи. Никогда к ней не приходила женщина, которую обрек на смерть древний дух.

Когда она вернулась в комнату, неся поднос с припасами, охотник сидел на полу рядом с кроватью с мрачным лицом. Нарисса снова замерла. Она ощущала себя мышью, что подбиралась к кошке в надежде, что та сыта.

Не сказав ни слова, Нарисса присела у постели и холодной тряпочкой отерла пот со лба женщины. Она зажгла связку благовоний из сандалового дерева, затем подымила чуть ближе к ее ноздрям. При первом же вдохе яд древнего замер на пути к сердцу, встревоженный запахом. Нарисса краем глаза следила за охотником.

– Это сдержит заражение, – сказала она. – Но яд сильный.

– Она выживет?

– Выживет. Но нужно время. – Нарисса могла вытянуть яд прямо изо рта женщины, но для этого потребуется нечто большее, чем немного дыма. Если она использует хоть каплю своей демонической магии, то будет пахнуть для охотника словно свежеразрезанный дуриан. Нет. Она должна делать то, что ожидается от алхимиков, от адептов низшей магии. Сначала женщине потребуются очищающие тоники, разлагающие яд, после чего надо будет, чтобы яд медленно вышел с потом, как при лихорадке.

– Как ее зовут? – спросила Нарисса.

– Аринья.

– Она – ваша жена?

– Нет, нет, – поспешно ответил он, как если бы одна мысль об этом его пугала. – Просто подруга. Очень хорошая подруга.

Охотник вздохнул, кладя голову на руки. Нарисса оставила связку сандаловых благовоний тлеть на подставке рядом с кроватью и вернулась на кухню за чаем.

– Могу ли я спросить, что случилось? – Руки Нариссы дрожали от ужаса, когда она вернулась с двумя чашками в руках. Со слов Индраджита она уже могла понять, что произошло. Но ей надо было убедиться. Охотник с благодарностью принял чашку.

– Я работал, а она наткнулась на место охоты до того, как моя цель окончательно умерла. – Внезапно взгляд его посветлел, и он залихватски улыбнулся, как могли только молодые люди. Он подался вперед. – Но то был не просто призрак, а легендарный демон. Вы слыхали о Шар-Але?

Нарисса заставила себя пить чай медленно. Она отставила чашку и спрятала дрожащие руки. Это что, игра какая-то? Он играл со своей жертвой, прежде чем схватить ее за горло и прожевать?

– Знакомое имя.

– Я за ним охотился два года. Мне никто не верил. – Он рассмеялся с какой-то зловещей радостью, несмотря на состояние его подруги. – Было сложно, и времени у меня было мало, но мы все равно справились. Вы наверняка и так это знаете, но на болоте люди не в почете.

Если он говорил правду, то был не просто кошкой, но тигром. А она все еще была мышкой. Если только… она снова окинула его оценивающим взглядом, думая не как целитель, но как женщина. Молодому человеку, который уже долгое время в пути, нужна компания. Как и в случае большинства мужчин, она заметила его подсознательное восхищение ее женственностью. Если эта женщина, Аринья, не была его спутницей, тогда, быть может, тигра можно лишить когтей, а потом он узнает, кто она на самом деле.

Нет. Слишком опасно. Опасно видеть в нем лишь юношу. Это не более чем кожа, образ, как и у нее самой. Под ним он был таким же, как и другие охотники. Могущественным безжалостным убийцей.

Нет. Она обещала Индраджиту, что не съест ни единой человеческой души. Еще одна ночь голода, сказал он ей, и ее проклятие будет снято.

Но какой с этого прок, если она умрет до того, как это случится, и будет обречена перерождаться раз за разом в еще более проклятом образе? Убийство человека – это не то же самое, что сожрать его. Возможно, дэвы поймут. Возможно, ее не станут винить за самозащиту.

Как уже сказал ей дэва, двадцать девять лет – это лишь мгновение. Как и еще двадцать девять лет.

– Госпожа? – Он что-то у нее спросил, но она слишком задумалась.

– Прости, охотник. – Она вымученно улыбнулась. – Кажется, я не спросила, как тебя зовут.

– Экс, – ответил он. Конечно же, это прозвище. Охотники никогда своих истинных имен не раскрывали, даже тем смертным, что были к ним близки.

– Экс, – повторила она, после чего встала, вытирая руки о юбку. – Не мог бы ты мне помочь? Мне куда проще будет сделать следующее лекарство при помощи еще пары рук.

Он взглянул на свою больную подругу, кусая губу. Как же Нариссе по душе была его тревога, сокрытая за показной храбростью убийцы древнего Шар-Алы. Легендарный фи держался тише воды ниже травы, как и она сама, но все равно находил своих жертв – людей, по которым никто скучать не будет. Он, конечно же, к искуплению не стремился…

Охотник все еще не очень хотел покидать свою подругу и подозрительно покосился на Нариссу.

– Вам действительно нужна моя помощь?

– Нет, но она пока что в безопасности. А вот тебе неплохо бы успокоиться.

Подумав немного, он, к ее облегчению, поднялся на ноги и вздохнул.

У лекарского столика Нарисса дала ему ступку, пестик и травы. Он бездумно, явно зная, что делать, принялся с ними возиться. Его руки умели готовить смеси, что делали его сильнее, и яды, что убивали таких, как она. В это время она счищала волокнистые нити с васари, аккуратно укладывая их в котелок с водой, чтобы они размякли. Они долгое время молча работали. Нарисса полагала, что он заговорит первым. Смертным было некомфортно молчать и сидеть в тишине. Но когда он, не проронив ни слова, закончил, она выдала ему еще немного травы.

– Молод ты для охотника.

– Да не настолько уж я молод.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре.

Мгновение во времени. Ускользающее и быстрое.

– Значит, ты не так давно начал заниматься делом?

– Ну не то чтобы. Я уже двенадцать лет охочусь. Начал рано.

Куда опытнее, чем она полагала. Должно быть, он уже бывал в Дзинбури. Этот речной городок стоял на перекрестке