Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

открывается, а внутри – полно блестящих клинков. Звук битвы рокочет, как гром, слышен грохот выстрелов, треск горящего дерева и рев пожара. Идет дождь, но он слишком слаб, чтобы погасить расплесканную в презрительном отвращении смолу. Он слышит голос своей матери, она говорит быстро и испуганно, но он не слышит, что именно она говорит. Только свое имя.

Он хочет убежать, спрятаться под повозку, как обычно, и дождаться, когда все закончится. Но он вынимает оружие. Тащит сквозь грязь и кровь, когда тени начинают течь наверх, извиваясь и сливаясь в фигуры с длинными руками, ногами, когтями и зубами…

Экс к этому не был готов. Он был уверен, что безгрезник его защитит. Он не был готов к заполняющему все и вся видению, сотканному не из кошмаров, а из воспоминаний. Он пытался заставить себя проснуться, но, словно участвуя в хорошо заученной театральной постановке, его «я»-дитя продолжало идти дальше.

Это не демоны, это люди, но они все равно рычат. Стволы аркебуз словно пальцы указывают на тех, кто должен умереть. Взрывается огненный шар, и мальчик слишком напуган, чтобы вздрогнуть. Они не стреляют в него – пули проносятся над ним и позади него. Горячая кровь плещет на его голую спину, словно пролитый суп, но он не оглядывается. Он бежит прочь, а люди кричат, и он бежит, чтобы спрятаться под повозкой, хотя обещал себе, что не будет этого делать. Он закрывает лицо и всхлипывает. Если бы его отец и братья были тут, они бы насмехались над ним, назвали бы его трусом…

Рука Экса крепко сжимает рукоять его цепного клинка, и что-то капает на лоб его маски. Этого в плане не было. Он проклинает прета, молясь, чтобы эта тварь в аду слышала его мысли. Ублюдок наверняка заключил сделку с Шар-Алой, передав ему все свои кошмары, чтобы действительно умереть.

«Вот потому и существуют правила, мальчик, – сказали бы наставники. – А первое правило – самое важное».

Ты не защитил ее, срывается стон с губ окровавленных ртов, скалящихся в отвращении, пока солдаты тащат их в могилу. Ты дал своей матери умереть. Их окровавленные тела дергаются и на лбу каждого открывается третий глаз болезненно-зеленого цвета. Уголки губ поднимаются вверх, будто в улыбке. Они усмехаются и скалятся, их руки тянутся и хватают, пытаясь утащить обреченную душу в ад.

Нет, нет, нет, охотник Экс! Сюда, скорее!

Он слышит во тьме голос своей матери. Его утроба наполняется теплом. Он отворачивается от выброшенных тел жителей своей деревни и мчится на ее голос. Она вся в крови, но так прекрасна, настоящий ангел смерти, но сейчас он видит, что кровь эта – не ее.

Почему он этого не помнил раньше? Он всегда видел в тех снах, как она лежит на земле, изрешеченная пулями. Но вот она стоит перед ним, она тянется к нему и хватает его за детскую ручонку, уводя к знакомым лесам. Его лесам. Убежище, где ждет Страж. Ее глаза сапфирово-голубого цвета, кожа сияет золотом, как у ангела, а когда она улыбается…

* * *

Экс падает спиной на землю, и в его глазах вспыхивает свет. Над ним нависает уродливая тварь. Демон с витой изогнутой шеей, как у кобры. Его челюсти осклабились в жуткой ухмылке, и он чувствует густой кислый запах гнили. Из темных чешуйчатых десен торчат три ряда зубов, словно всаженные в плоть древние кости. Лицо у него куда меньше, чем Экс думал. Оно гуманоидное, с крохотным носом и широкими светящимися зелеными глазами. На лбу – третий глаз.

Шар-Ала.

Охотник Экс. Ты опоздал.

Экс в ужасе осознал, что длинный черный язык уже обвил его шею и прилип к его маске, присосавшись и шевелясь, словно пиявка. Пробить маску он не мог, но всеми силами пытался сорвать. Тонкие паучьи лапы демона заканчивались длинными изогнутыми когтями. У него был торчащий хребет и задние лапы, как у кролика.

На совершенно дурное мгновение Экс почувствовал удовлетворение от собственной правоты. Он ведь им говорил, что это не гребаный кролик!

Он дернул свой цепной клинок, но не мог пошевелить рукой. Когти Шар-Алы прижимали его к земле. Пробить броню демон не мог, но ему хватало сил, чтобы удерживать охотника. Мускулистый язык напрягся, и все удовлетворение Экса тут же растаяло.

«Трусливая свинья. – Экс ударил головой как мог. Не сильно. – Будь ты Истинным Демоном, достойным воспевания в легендах, ты бы сразился со мной лицом к лицу».

«Истинный Демон не поддастся на уловки охотника-ребенка. – Крепления маски Экса заскрипели от напряжения. – Ты ни разу не добился успеха. Твои товарищи уже давно сдались. Почему же ты продолжаешь?»

«Ты убил бесчисленное множество невинных людей как в своей смертной жизни, так и во время нынешнего жалкого существования. Ты должен быть наказан».

«Невинных? Невинных не существует. Только неисполненные желания, базовые потребности и темные тайны. – Шар-Ала улыбнулся шире. – Я питаюсь лишь мерзкими мыслишками развращенных душ. В так называемых невинных я пробуждаю чудовищ. Тебе рассказать, в чем повинны мои жертвы?»

«Я знаю, кто ты. Ты не делаешь различий».

«Ты говоришь о женщинах? Детях? Зачем я питаюсь чистотой детей? – Шар-Ала продолжал, и Экс невольно задумался, почему тот так разболтался. Ему что, есть дело до мыслей охотника? – Чистота на вкус не так хороша».

«О? И какова же она на вкус?»

«Сладчайший мед, позолоченный солнцем. – Усмешка демона стала лишь шире. – Но мне-то откуда знать?»

Он то ли пытался его напугать, то ли разозлить. Если бы Экс не был погружен в Охотничий Транс, его сердце наверняка уже разорвалось бы от ужаса. Но тут все было иначе. Ради такого охотники на фи и тренировались, ради этого они и жертвовали частью своей человечности. Ради этого они жили и умирали.

Он ошибался, ибо демон двигался далеко не так быстро, как он полагал – логично, раз уж жертвы слепо забредают в его ловушку. Шар-Ала был силен и тяжел, это правда, но физически он явно не был бойцом. Силы его больше затрагивали разум, он старался запугать и ошеломить своих противников. Возможно, этим можно воспользоваться.

«Знаешь, убийца из тебя так себе».

«Я хочу видеть твое лицо, когда буду тебя убивать. – Язык Шар-Алы снова напрягся. Он хотел вкусить его страх, но сейчас он будет безвкусным, как вода. – Ты будешь кричать. Даже если мне придется оторвать тебе твою мелкую башку и утопить тебя в кошмарах, жалкая мартышка».

Голова у Экса закружилась, и все начало утекать, исчезать. Позвонки его шеи захрустели. Он был так близок, подумал он. Истинный Демон, вот же он. Охотничий Транс притуплял эмоции, так что, пока его душили, он чувствовал лишь легкое разочарование.

И тут Пес бросился вперед