Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

прыгает к ним. Его пасть была раскрыта в смертоносной ухмылке, а глаза сияли отвратительной радостью. Эксу хватило времени, чтобы оттолкнуть Аринью назад, прежде чем клыки демона вонзились ему под челюсть. Они вспороли кожу там же, где еще не зажила до конца нанесенная убийцей рана. Хриплый пискливый смех донесся от головы, несмотря на отсутствие глотки.

Экс схватил Шар-Алу за торчащий хребет и потянул. Тот не отпускал, лишь больше разрывая плоть. Из горла пошла кровь, и Экс просунул обе руки между пастью демона и своей кожей.

Гребаное второе правило! Во имя Первых Охотников, ну почему он вечно наступает на одни и те же грабли?

Челюсть Шар-Алы, дергаясь, грызла пальцы охотника. Какая же глупая смерть.

Но внезапно демон замер. Рукам Экса хватило сил с треском разломать пополам челюсти, словно гнилую кость. Голова упала в сторону. Один из отравленных дротиков Экса торчал из третьего глаза Шар-Алы, а оперенный конец был в руке Ариньи. Зеленое сияние демонических глаз угасло, и теперь видны были лишь пустые белые зрачки. Она бросила дротик и отползла подальше от головы.

Демон наконец-то был мертв.

Экс восхищенно вырвал дротик. Глаз выскочил из глазницы без всякого сопротивления. Даже после смерти взгляд Шар-Алы казался тяжелым. Он быстро запихал глаз в освинцованную сумку, в которой раньше лежало предательское сердце прета. Он ухмыльнулся и хотел было сказать что-то о том, что Аринья была прирожденной охотницей, но вместо этого подавился, чувствуя кровь во рту.

Ах да.

Экс схватился за горло, нащупывая разорванную кожу и влажные мускулы. Из нее толчками шла кровь, даже сильнее, чем в тот раз. Без челюстей Шар-Ала уже не мог улыбаться, но Экс чувствовал его злобную насмешку даже из глубин ада. Охотник это заслужил, снова позабыв правила охоты на фи.

Он заслужил смерти за свою глупость, но здесь, в глубине болот, где от обилия магии задохнуться можно было, он мог нырнуть в Вечносущее ради Поцелуя Шивы. Когда он направил магическую энергию к своей ране, Аринья подобралась к нему поближе, встревоженно на него глядя. Он попытался отмахнуться, чтобы ее успокоить, но затем вспомнил о ее чувствительности к магии.

«Я буду в порядке. – Экс посмотрел на ее лицо, надеясь прочесть в них, что она слышит его, как раньше. Она медленно кивнула. – А ты как?»

– Думаю, тоже, – вслух сказала она и поднесла ладонь ко рту, дрожа. – Я, я была в сознании, и оно – он – выскочил, словно из воздуха. Я никогда не видела ничего столь ужасного. Должно быть, я потеряла сознание.

«Прости, что оставил тебя там. – Кровь вокруг ран Экса свернулась, сухожилия и связки стали вставать на место. Он все еще не мог нормально говорить, но сумел сесть. – Ты меня только что спасла».

– Опять, – сказала она, слегка улыбнувшись. Он попытался улыбнуться в ответ. Затем она схватилась за грудь, дрожа всем телом. – Как холодно.

Встревоженный, Экс сосредоточился на ней и увидел растущее облако зеленой энергии, что тянулось к ее горлу. Оно всасывалось в ее легкие, пытаясь забраться внутрь и отравить ее сердце. Она озадаченно на него посмотрела, пытаясь глотнуть воздуха.

Проклятие Шар-Алы. Последнее его злодейство.

Ни о чем больше не думая, Экс схватил ее на руки и побежал наверх, по тропе, что вела из пещеры в болото. Он знал, как отсюда добраться до Дзинбури, но даже не представлял, как далеко были лошади. Он позвал их свистом, надеясь, что звук они услышат, но понимал, что они, скорее всего, слишком далеко. А ждать их он не мог.

Он пробежал мимо Пса, что прохромал к останкам Шар-Алы и не стал отвлекаться от заслуженного пира. В другой ситуации Экс обычно сидел рядом и раскладывал инструменты, чтобы забрать когти, зубы, шкуру и отвратительный язык демона. Любой кусок этой проклятой твари был бесценен. Но это не имело значения. Если он не сможет найти того, кто остановит действие яда, Аринья умрет еще до восхода солнца.

Глава семнадцатая. Нарисса и Мясник

Покормив цыплят и свиней, Нарисса взялась за свою корзину и собиралась было отправиться на рынок, когда к ее дому по ступенькам подбежал запыхавшийся мужчина. Он был высок и силен. Одет он был так, словно собирался в бой. От него воняло свежей кровью духов, а плотность его магической энергии была, по ощущениям, подобна порыву жаркого ветра. С его пояса свисало оружие, от которого смердело смертью, а глаза были тронуты яркой краснотой, когда он посмотрел на нее.

Она знала, кто это. Серый мясник. Убийца Ненасытных духов. Охотник на фи.

Нарисса отшатнулась, в ужасе роняя свою корзинку и прикрывая голову руками.

– Эй! Эй, я вам не вредить пришел, – выдохнул охотник, прислонившись к столбику у ее порога. Он поднял пустые руки. – Вы же Нарисса? Целительница?

Нарисса молчаливо уставилась на него. Судя по длине его волос, они были месяца три назад сбриты, а его золотистая кожа была бледной от постоянного блуждания во тьме. Несмотря на светящийся взор, он не был в Серости. Он не мог ее видеть. Но он был там совсем недавно, да так долго, что магия за него цеплялась. А значит, он знал, кем она была. Она потянулась назад к рукояти двери.

Черная полоса краски поверх его глаз подтверждала, что он только что вернулся с охоты. На его шее были глубокие свежие шрамы, и, кажется, она учуяла запах какого-то древнего яда. Но куда ярче был сладкий заманчивый запах свежей крови. И тут нос ее уловил еще более яркий запах чего-то чистого, драгоценного и поистине божественного…

– Моей подруге плохо, – в его голосе послышалась паника. Затем она заметила фигуру, прислонившуюся к лестнице. Это была молодая женщина, что уже одной ногой была в могиле. Вот оно. Яд древнего бурлил в ней, и от нее же шел сладкий запах, откуда-то от сердца…

Нарисса сглотнула вставший в горле ком.

– В городе есть хирург.

– Хирурги ей помочь не могут. Они сказали, что вы – целительница, пользующаяся низшей магией. Это правда?

Она кивнула, но более ничего не сказала.

– У меня есть деньги, я могу заплатить, – пробормотал охотник, запинаясь, после чего посмотрел на нее совершенно щенячьим взглядом. – Прошу вас, госпожа!

Должно быть, от подобного взгляда сердца должны были таять, но на Нариссу подобное не действовало. От одного присутствия этого человека у нее кровь стыла в жилах. Она видела лишь ядовитый взгляд заляпанного кровью убийцы…

И тут она увидела небольшую припухлость живота женщины. Она была беременна или же была беременна совсем недавно. Все эти годы Нарисса всеми силами старалась не работать повитухой, хоть ей и хотелось. Кровь нерожденных пахла уж слишком заманчиво и искушение было слишком велико.

Она