Месть - Виктория Э. Шваб

На ней был своего рода комбинезон, ткань блестела, будто обладала каким-то покрытием.

– Табита, – ровным голосом позвала агент Риос.

– Выпустите меня.

Новобранцы бродили вокруг куба, будто пленница была произведением искусства или экспонатом, который можно рассмотреть со всех сторон.

Мэттьюз даже постучал пальцами по стеклу, словно он в зоопарке.

– Зверей не кормить, – пробормотал он себе под нос.

Доминику стало плохо.

Заключенная поднялась на ноги.

– Выпустите меня.

– Попроси вежливо, – сказала Риос.

Заключенная начала светиться: от ее кожи исходило красно-оранжевое сияние, точно та раскалилась как металл.

– Выпусти меня! – хрипло закричала она.

А потом загорелась.

Пламя облизывало ее кожу, охватывало с головы до ног, волосы окружал сине-белый ореол, точно головку спички.

Несколько новобранцев отпрянули. Один прикрыл ладонью рот. Другие смотрели завороженно. С удивлением. Со страхом.

Доминик симулировал шок, но страх был реальным. Он пронзил конечности, инстинкт, старый добрый внутренний голос подсказывал: что-то неправильно – прямо как за секунду до того, как нога Дома приземлилась на мину, за мгновение до того, как его мир изменился навсегда. Страх был связан не столько с горящей женщиной, сколько с клеткой, в которой она находилась. Стеклопластик в тридцать сантиметров толщиной не пропускал даже жар.

Риос нажала на выключатель на стене, и в камере сработали разбрызгиватели. Зашипело пламя. Куб наполнился паром, и когда вода прекратилась и белый дым рассеялся, узница, мокрая и задыхающаяся, вновь опустилась на пол камеры.

– Ладно, – сказала Риос, – демонстрация окончена. – Она повернулась к новобранцам. – Вопросы есть?

* * *

В конце дня их снова ждал черный фургон.

Всю дорогу до города остальные новобранцы болтали, но Дом закрыл глаза и сосредоточился на дыхании.

За демонстрацией последовало собеседование, объяснение протокола обучения, психологическая оценка, каждая процедура выполнялась ровно и обыденно: их явно разработали так, чтобы заставить кандидатов забыть о странной миссии самой ЭОН.

Но Доминик не мог забыть. Перед глазами все стояла та женщина в огне. Дом был уверен, что его непременно разоблачат, поэтому удивился – и насторожился – когда перед отъездом Риос велела ему вернуться на следующий день для дальнейшего обучения.

Фургон набрал скорость, Доминик закрыл глаза. Один за другим новобранцы покидали салон, возвращаясь к себе домой. Один за другим, и вот наконец Доминик остался один, и когда двери авто захлопнулись, его снова охватила паника. Он не сомневался, что под шинами снова шуршит автострада, не сомневался, что они забирают его обратно в ЭОН, в его собственный изолированный куб.

– Рашер.

Доминик поднял голову и понял, что фургон стоит, задние двери открыты, а снаружи в свете сумерек виднеется его собственное жилище. Солдат протянул Дому сумку на молнии, вернул телефон, и Дом вышел, но, поднимаясь по ступенькам и заходя внутрь, не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают.

Там, на улице, стояла незнакомая машина. Доминик включил телевизор, вернулся к окну – она все еще была там, на холостом ходу. Дом переоделся в тренировочный костюм, глубоко вздохнул и выскользнул из времени.

Мир затих, стал тяжелым, серым, все звуки и движения прекратились. Дом направился к входной двери, борясь с сопротивлением застывшего времени.

Когда каждый шаг отдавался болью, Дом не мог провести больше нескольких минут в этом тяжелом темном месте. Но после долгих месяцев тренировок конечности и легкие работали устойчиво – если не легко.

Он беззвучно спустился по лестнице, а ведь прежде шаги отдавались эхом. Дом остановился возле незнакомой машины и наклонился осмотреть фигуру на водительском сиденье, которая так и застыла, не донеся мобильник до уха. Человек выглядел как бывший военный, на сиденье рядом с ним лежала папка с именем Доминика.

Дом оглянулся на свою квартиру, где на занавесках плясал свет от телевизора. Затем повернулся и прошел два квартала до ближайшего метро. На полпути вниз по лестнице он выбрался из тени в мир света, цвета и времени и исчез в вечерней толпе.

* * *

– Они наблюдают за моим домом, – сообщил он, когда Виктор ответил на звонок.

Доминик бежал по маленькому парку, дыхание было коротким, размеренным.

– Я так и предполагал, – спокойно ответил Виктор.

Дом замедлил шаг.

– Почему я это делаю?

– Потому что незнание благо, только если хочешь, чтобы тебя поймали.

С этими словами Виктор повесил трубку.

На следующий день Доминик в черном фургоне вернулся в ЭОН и обнаружил, что первоначальную группу из шести человек сократили до пяти. Минус Клинберг. На третий день ушел и Мэттьюс. Риос проверила их с помощью упражнений, испытаний, тестов, и Дом делал ровно то, что ему говорили. Пытался держать голову пониже, а лицо попроще. И все ждал, что его схватят.

Хотел, чтобы его схватили.

Он уже покидал комплекс, когда его остановила Риос.

– Директор Стелл хотел бы с вами побеседовать.

Доминик напрягся. Он никогда не встречал этого человека, но знал репутацию Стелла. Знал, что он был детективом, который еще в колледже посадил Виктора в тюрьму. Человек, который выследил Эли. И, конечно же, человек, который организовал ЭОН.

«Беги», – сказал голос в голове Дома.

Он перевел взгляд с Риос на вход в комплекс, где как раз с шипением сходились раздвижные двери.

Беги, пока они не закрылись.

Но если дернуться, это будет конец. Его личность раскроют, прикрытие полетит к чертям. И Дому придется бежать. До конца своих дней.

Он заставил себя пойти прочь от двери.

Риос привела его к кабинету в конце длинного белого коридора. Коротко постучала и открыла дверь.

Директор Стелл сидел в кресле с высокой спинкой на дальнем конце широкого стального стола. Черные волосы, едва начавшие седеть, взгляд направлен в планшет, на лицо падают тени.

– Мистер Рашер. Пожалуйста, присядьте.

– Сэр. – Доминик сел.

Дверь за ним со щелчком закрылась.

– Кое-что меня беспокоит, – сказал Стелл, не поднимая глаз. – Знаете, как если что-то забыл и не можешь вспомнить. Ужасная гадость. Так отвлекает. Словно укус зудит, а почесать нельзя. – Стелл опустил планшет, и Доминик увидел, что с экрана смотрит его лицо. Не фотография с поста охраны, или распечатка с камер наблюдения. Нет, снимок был давнишним, времен его службы. – Я говорю про ваше имя, – продолжил Стелл. – Я вроде бы слышал его раньше, но не мог вспомнить, где. – Стелл повернул планшет и подтолкнул его через стальной стол. – Знаете, что это?

Доминик посмотрел на экран. Рядом с его фотографией шел своего рода профиль: основные детали (возраст, день рождения, имена