Месть - Виктория Э. Шваб

это точно, несомненно Сидни. Она была – и, кажется, все еще оставалась – в том возрасте, когда изменения происходят в одночасье. Тела вытягиваются, округляются – но девчонка выглядела так же. Абсолютно так же. Блондинистые волосы и ледяные голубые глаза, то же худощавое телосложение, та же гигантская черная собака, маячащая рядом с ней как тень.

Джун осмотрела парк – ни следа мужчины в черном, но зато в траве сидел другой, с татуировками на предплечьях и раскрытой книгой на колене. Неподалеку Джун увидела вспышку розового цвета, забытый фрисби. Она подняла его, покрутила, а затем швырнула пластиковый диск в голову мужчине.

Фрисби врезался в него с легким треском, и Джун ринулась к здоровяку в образе бодрой молодой брюнетки, лопоча извинения и ослепительно улыбаясь.

– Все в порядке, – ответил он, потирая затылок. – Меня фрисби не свалишь.

Мужчина протянул диск обратно, и когда Джун коснулась его, жизнь здоровяка пронеслась перед глазами, словно кинолента. Он был таким открытым, таким человечным. Митч Тернер. Сорок три года. Приемные семьи, ободранные колени и сбитые в уличной драке костяшки. Компьютерные экраны и визг автомобильных шин. Наручники, тюремная камера и кафетерий, мужчина с самодельным ножом, приглушенная угроза, а затем – Джун увидела знакомое лицо.

И благодаря Митчу у нее появилось имя.

Виктор Вейл.

В воспоминании Митча тот был худым, но еще не изможденным, в тюремной серой робе, а не в черной одежде. Легкое движение запястья, и нападавший с криком рухнул на пол.

Эта встреча стала для Митча отправной точкой – с тех пор в его воспоминаниях постоянно мелькали голубые глаза Виктора, его светлые волосы. Пока приятели не нашли ее. Сидни, окровавленная и промокшая от дождя, в слишком большом пальто. Сидни, которая не была человеком. Сидни, с которой Митч не знал, что делать, как обращаться. Сидни, с чьим появлением он обрел другой вид страха.

Страх потерять.

И спрятанное во всем этом, как лист бумаги в книге, последнее воспоминание. Еще одна блондинка. Тело, сожженное в огне. Выбор, задушенный сожалением.

– Извини, – снова повторила Джун, даже когда воспоминания Митча проносились в голове. – Я такая мазила.

– Ерунда, – ответил Митч, излучая доброту, тепло.

Он откинулся на траве со своей книгой и улыбнулся. Джун улыбнулась в ответ и попрощалась, ее внимание уже обратилось к девчушке под деревом.

* * *

Неизвестный номер: Я забыла тебе сказать.

Неизвестный номер: Меня зовут Сидни.

Джун положила мобильный телефон на ладонь. Конечно, она уже знала имя девчушки, но хорошо, что та сама написала. Джун хотела, чтобы все произошло естественно, пусть они и сошлись несколько странно.

«Приятно познакомиться, Сидни, – ответила она. – Я Джун».

Хорошо, подумала она с улыбкой.

Теперь они смогут по-настоящему подружиться.

V. Три недели назад. «Хайтс»

Лифт звякнул, прибыв на четырнадцатый этаж. Джун вышла в холл и подошла к кремовой двери. Она почти ожидала найти запасной ключ на дверной коробке или под ковриком, но там ничего не было. Ну и ладно. Два тонких кусочка металла, и через полминуты она вошла.

Квартира Марселы Риггинс оказалась почти такой, как думала Джун: кожаный диван, роскошный белый ковер, медные бра, куча денег, ноль души.

Тем не менее имелось несколько странных штрихов. Дыра в двери спальни, дорожка из мусора, что-то вроде обожженной бумаги, отмечающая путь разрушения. Стеклянный порошок на стойке и полу. Но первым, что проверила Джун, был винтажный проигрыватель. Богачи приобретают такие как предмет интерьера, а не для использования. Но рядом лежала небольшая стопка пластинок, пусть и купленных напоказ. Джун перебрала их, нашла что-то веселое и поставила, наслаждаясь шорохом иглы по пластинке.

Музыка полилась в квартиру.

Джун закрыла глаза и слегка покачнулась.

Песня напомнила ей о лете. О смехе и шампанском, плеске воды в бассейне, занавесках на веранде и сильных руках, а еще о том, как каменная дорожка царапает щеку и…

Джун сняла иглу, и песня остановилась.

Прошлое было прошлым.

Мертвым и глубоко зарытым.

Бродя по спальне, она рассеянно провела рукой по одежде в шкафу – половина из которой, похоже, пала жертвой гнева Марселы. Внезапно загудел телефон.

Сид: Мне так скучно.

Сид: Хотела бы я быть с тобой.

Джун набрала ответ.

Джун: Это возможно.

Сид: Я не могу.

Они уже не раз обменивались этими фразами, пусть обе и знали, что встреча им на самом деле не светит.

В конце концов, Джун могла быть кем угодно, а Сидни, видимо, – только собой. Приметная в своем постоянстве внешность Сид сведет на нет преимущество Джун. И, конечно же, речь шла о других – о Митче и, что более важно, о Викторе. Джун не понимала природу их отношений и степень привязанности Сидни, пока та, наконец, не сломалась и не рассказала ей все.

* * *

Это было прошлой осенью, и они вели один из своих ночных разговоров, каждая сидя на крыше, в разных городах, но под одним и тем же небом. Сидни устала – устала жить на чемоданах, устала от вечного бега, устала от отсутствия стабильности.

Джун, конечно, задавалась вопросом, почему они так много переезжают, и долгое время думала, что компания в бегах. Но она знала, что тут кроется нечто большее, и ждала, когда Сидни ей доверится.

Той ночью Сид настолько устала, что сказала правду. Виктор ищет того, кто сможет ему помочь.

– Как помочь?

– Он болен. – Долгое молчание. – Это я виновата.

– Виновата в том, что он болен?

– Я думала, что смогу его спасти. Я старалась. Но это не сработало. Не так, как должно.

Джун замялась. Она видела, как Сидни воскрешала маленьких животных, знала, что означает ее вмешательство.

– Ты воскресила Виктора?

– Да. Я уже возвращала людей… – едва слышно прошептала Сид. – Но с такими, как мы, это непросто. Приходится забираться в темноту гораздо глубже. Я думала, что ухватила нить целиком, но она была истертой, растрепанной, должно быть, я пропустила что-то, и теперь… его сила работает неправильно.

Последняя фраза стала как брешь в доспехах, шанс задать вопрос, который мучил Джун с того дня, как она задела мужчину в черном. В чем тайна его способностей? Она уловила намек в сознании Митча, во всяком случае, получила смутное представление, затем почерпнула больше из страха здоровяка и осторожных слов Сидни. Виктор мог больше, чем просто заводить машины или собирать пазлы с закрытыми глазами.

– В чем сила Виктора? – спросила она