На границе империй. Том 10. Часть 16 - INDIGO

Дым от повреждённых дроидов стлался понизу, густой дымкой. Расплавленные капли, тонкими нитями тянулись по стенам вниз, оставляя на стенах тоннеля оплавленные рытвины с остекленевшими, будто стеклянными краями, которые ещё долго после окончания боя будут светиться слабым красноватым светом.

Один заряд угодил в потолочный кронштейн осветительной панели, и та рухнула вниз с сухим металлическим треском, разбрызгав сноп электрических искр по всему участку коридора. Штатного света в тоннеле после этого не осталось вовсе, только вспышки от выстрелов, только рваный, дёргающийся свет, в котором как одни, так и другие двигались резкими, разорванными на кадры силуэтами, будто кто-то прокручивал старую плёнку с пропущенными кадрами.

Сам я поймал себя на мысли, что уже давно не слышу ничего, кроме боя, и перестал замечать что-то ещё. Бой поглотил меня полностью, для меня он сейчас представлял собой множество разных цветных точек на тактическом экране, голоса парней, и сухую статистику раненых и убитых, что мгновенно отражалась на экране бесстрастными цифрами.

А для тех, кто был там, в темноте, всё было совсем другим. Боль от попаданий разрядов, крики товарищей и друзей, когда ты не всегда успеваешь понять ранен он или просто зол, потому что в грохоте боя эти два звука почти не отличить друг от друга.

В этот момент один пиратский дроид медленно начал разворачиваться, разворот его корпуса сопровождался низким гидравлическим гулом, и почти сразу же поймал два разряда в боковой кожух от нашего дроида, заехавшего к нему сбоку на минимальную дистанцию, буквально впритык. Тут же ему добавили винтовки абордажников, ударившие почти одновременно, слаженным залпом. Он загорелся, сначала немного, сизым дымком из щели в броне, потом с нарастающим треском, выбрасывая уже чёрные, густые клубы от горящей изоляции, которые заволокли и без того плохо освещённый участок тоннеля.

Превосходство медленно, но верно переходило к нам.

Пираты не бежали. Впрочем, что они не побегут, я понимал и раньше. Слишком дисциплинированные для паники. Они перестраивались быстро, и это работало: часть держала огневое давление, не давая нам поднять голову, часть смещалась ближе к завалу, часть укрывалась за обломками, экономя боезапас.

Бой шёл тяжело, как любой бой в закрытом пространстве, где расстояние измеряется шагами, а не сотнями метров.

Часть бойцов третьего взвода решила захватить позицию с ходу. Первый из троих получил очередь в плечо, его развернуло рывком и бросило на стену коридора, шлем глухо звякнул о камень. Второй, не теряя ни секунды, упал на колено, выставил оружие и ответил — прицельно, короткими очередями, прикрывая раненого товарища собственным телом и огнём одновременно. Первый, несмотря на ранение, стиснул зубы и всё же занял позицию за выступом камня, открыв огонь левой рукой, неловко, но действенно. Третий перекатился вправо, уходя с линии огня, и тоже открыл огонь, но его быстро подстрелили, разряд прошёл по касательной, и он со сдавленным звуком осел ниже. Он коротко сказал напарнику: «Прикрой!» — и без единого лишнего слова уже смещался в нужную сторону, экономя дыхание для дела, а не для разговора. Второй, тот, что стрелял с колена, глухо выругался сквозь зубы, не столько от злости, сколько от того особого, знакомого каждому бойцу раздражения, когда план на три движения вперёд рассыпается на первом же шаге.

Захватить позицию с ходу у них так и не получилось, но один из залёгших пиратов получил несколько зарядов в голову и перестал двигаться, похоже, окончательно. Ещё один пират попытался сменить позицию и напоролся на очередь. По моим данным, поступавшим с тактических датчиков, он был ранен, но жив, просто больше не боец на эту минуту.

В этот момент второй пиратский дроид неожиданно взорвался. Один из дроидов Баренса всадил ему четыре заряда подряд в грудной блок с минимальной дистанции, пробил стык бронеплит и, судя по всему, попал в силовой генератор или в камеру энергетического преобразователя, сложно было сказать точнее. Взрыв на удивление оказался сильным, куда сильнее, чем я ожидал от машины такого класса. Он разбросал обломки по всему коридору, и этими осколками досталось всем, кто находился рядом с дроидом. По большей части пиратам, но и нашим дроидам тоже досталось и нескольким абордажникам, не успевшим укрыться.

— Есть второй! — крикнул кто-то в общем канале, и по голосу было слышно, как радость от удачи мешается с ещё не отпустившим страхом, дрожью, которую невозможно скрыть даже за нарочитой бодростью тона.

— Баренс, слышал? — вклинился в канал голос Касо, неожиданно почти весёлый, с той особой боевой лёгкостью, что накатывает на бойца сразу после того, как опасность на секунду отступает и организм ещё не успел понять, можно ли расслабиться. — Твои жестянки не зря хлеб едят.

— А то, — коротко бросил в ответ лейтенант, не отрываясь от пульта; судя по звуку клавиш и лёгкому шороху сервоприводов, доносившемуся фоном, он в этот момент как раз перенацеливал уцелевшего дроида на новую цель, и веселья в его голосе было куда меньше, чем деловитой сосредоточенности человека, у которого на руках слишком много переменных, чтобы позволить себе радоваться раньше времени.

Третий взвод у пиратов тем временем перегруппировался. Он медленно, но верно развернулся в сторону Касо. Я увидел это на долю секунды раньше, чем успел осознать, что означает этот разворот.

— Касо! — произнёс я резче, чем собирался. — Левый фланг, внимание!

Но было слишком поздно.

Плазменный залп снёс выступ породы, за которым залегли двое из пятого взвода, камень разлетелся крошевом, и по ним добавили винтовки пиратов, и двух бойцов явно зацепило. Один вроде шевелился, но что именно он делал, было непонятно, как будто пытался вытрясти из ушей звон, мотал головой из стороны в сторону медленными, заторможенными движениями контуженого. Второй не двигался вовсе.

— Медик! Пятому взводу медика, живо! — рявкнул кто-то, — кажется, тот самый боец, что поднялся и шевелился, и в его голосе явно звучала тревога за товарища, тревога настолько плотная, что перекрывала даже боль в его собственной контузии. Где-то на периферии общего канала откликнулся ещё один голос: «Иду, держите его на месте, не трогайте шею».

В этот момент я услышал:

— Адмирал, это командир первого взвода.

Вообще-то, по уставу он должен был обращаться к лейтенанту, как к своему непосредственному командиру, но сейчас было не до устава. Тем более что приказ он получал от меня лично.

— Слушаю, — отозвался я сразу