Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

Рубец к тому времени ушёл вперёд рядов на шесть, двигаясь к дальнему краю рынка. Я перестал за ним следить, теперь это работа птички. Прошёл три ряда в обратном направлении, свернул за угол капитальной постройки с вывеской «Ветаптека» и увидел инспекцию.

Группа из троих стояла у палатки, торгующей ошейниками и амулетами. Я прислонился к столбу, достал «Рунофон» и сделал вид, что читаю сообщения.

Система, «Поверхностная оценка».

Зоя Михайловна Рябинина (Ранг С, Уровень 17). Старший инспектор УДМФ. Двадцать лет на службе, два развода и абсолютный нюх на враньё.

Женщина лет сорока пяти, может, чуть старше. Тёмные волосы собраны в тугой пучок, форменная куртка УДМФ — серо-зелёная, с нашивкой в виде щита и лапы. Лицо было из тех, что не запоминаются на вечеринке, но врезаются в память на допросе: спокойное, терпеливое, с тонкими морщинками вокруг рта, которые появляются от привычки молчать, когда хочется высказаться.

Я посмотрел на второго, помоложе.

Кирилл Андреевич Щукин (Ранг E, Уровень 3). Стажёр УДМФ. Единственный человек в истории, способный заполнить форму 12-Б в трёх экземплярах и при этом потерять все три.

Парень лет двадцати двух, худой, длинношеий, со сползающими на нос очками. В руках — планшет. Каждые тридцать секунд поправлял очки средним пальцем и озирался по сторонам.

И третий, мужчина средних лет.

Максим Олегович Дробов (Ранг D, Уровень 7). Сержант ППС. Мечтал патрулировать улицы, а патрулирует крольчатники. Жизнь полна сюрпризов.

Крепкий, коротко стриженный, с квадратной челюстью и скучающими глазами. Форма сидела ладно, кобура застёгнута, но поза выдавала человека, который мысленно находится далеко отсюда — возможно, на диване перед телевизором. Руки сложены на груди, вес на одной ноге, подбородок чуть приподнят. Классический «караул устал, но караул терпит».

Рядом с инспекторшей Рябининой, прямо на пыльном асфальте, сидел гриф.

Прах. Пепельный Гриф (Ранг C, Уровень 15). Чует мертвечину, контрабанду и враньё — три вещи, которые на этом рынке обычно ходят вместе. Ваша совесть нечиста? Он уже знает.

Размером он был заметно крупнее обычного — от клюва до хвоста метра полтора. Голова лысая, сморщенная, с кожистыми складками, которые свисали по бокам шеи. Оперение сизое, тусклое, будто его окунули в пепел и забыли стряхнуть. Глаза — маленькие, жёлтые, с чёрными точками зрачков.

Гриф сидел, втянув голову в плечи, полуприкрыв глаза, и выглядел так, будто ему невыносимо скучно. Крылья сложены плотно, хвост подобран, лапы с тёмными когтями расставлены широко, как у птицы, привыкшей часами ждать на одном месте.

Перед инспекторами стоял продавец амулетов — кругленький мужичок с бородкой клинышком и бегающими глазами. Он что-то объяснял Рябининой, энергично жестикулируя и улыбаясь той улыбкой, которая сама по себе является чистосердечным признанием.

Гриф издал звук: «Ка-а-ахр». И всё. Один раз, и снова тишина.

Рябинина, до того слушавшая с каменным лицом, чуть повернула голову в сторону птицы. Потом посмотрела на продавца. Продавец перестал улыбаться.

— Вот эту накладную, пожалуйста, ещё раз, — сказала она мягко.

Продавец сдулся на глазах, как проколотый матрас.

Вот, значит, как это работает. Дар у птицы явно один, просто развёрнутый в разные стороны: падальщик чует то, что испортилось. Мясо, шкуру, совесть — принципиальной разницы для него нет. Может, даже человек, который врёт, для грифа пахнет тухлятиной. Я бы такого зверя в оперативную группу забрал не глядя и охранял бы лучше табельного.

Рябинина задала ещё два вопроса, записала что-то в блокнот, кивнула стажёру. Тот поправил очки и сунул продавцу бланк. Продавец подписал, роняя ручку дважды.

— Ещё трофейный ряд — и всё, — сказала Рябинина в пространство. — У меня уже голова гудит от этого сена.

— Почти финиш, Зоя Михайловна, — бодро отозвался стажёр.

— Финиш будет, когда я протоколы сдам.

Рябинина бросила короткий взгляд на грифа. Прах, будто почувствовав, поднял голову, расправил крылья и оторвался от земли. Три мощных взмаха подняли его над палатками, и он пошёл кругами — широко, наклоняя голову то влево, то вправо, будто сканируя ряды.

Мозг у меня защёлкал, как счёты у бухгалтера перед годовым отчётом. Инспекция идёт по рядам последовательно. Дальше у них трофейный ряд — тот самый, где Геворкян. Оттуда прямая дорога к выходу. Парковка возле рынка одна, и выезд с неё тоже один.

Пальцы легли на переносицу. Я потянул ментальную нить вверх, к лазурной искре, и мир вокруг мигнул.

Активирован навык: «Слияние».

Стрекот собственных крыльев Блёстки шёл сплошным гулом, заглушая всё остальное — с такой высоты рынок казался немым. Ряды лежали подо мной длинными полосатыми лентами брезента, между ними тёк пёстрый человеческий кисель, а на краю блестела крышами парковка.

Рубца я нашёл сразу. Камуфляжная спина у ларька с напитками возле третьего ряда. Он расплатился, свернул крышку с бутылки минералки, запрокинул голову и выпил половину в четыре глотка, а потом принялся что-то втолковывать продавцу, тыча горлышком в его сторону. Продавец разводил руками.

Арифметика вышла простая и неприятная. Рубец допьёт, доругается и через десять-пятнадцать минут будет у машины. Инспекция закончит и выйдет к парковке минут через двадцать-двадцать пять.

Разрыв в десять минут. Браконьер успевает сесть за руль и увезти свой груз в закат. Значит, эти десять минут надо у него забрать.

Вышел из «Слияния», моргнул, возвращая собственные глаза и собственный масштаб. Развернулся и пошёл к дальнему краю рынка.

На окраине, за последним рядом палаток, стояло капитальное складское здание — приземистый кирпичный куб с облупленной штукатуркой и ржавыми рольставнями. Сверху, как гнездо аиста, громоздилась дощатая надстройка второго яруса — летнее кафе «У Виталика». Пластиковые столы, пластиковые стулья, полосатый тент от солнца.

Наверх вела сварная металлическая лестница. Ступени отзывались под подошвами глухим звоном, перила были тёплыми от солнца и чуть липкими от старой краски.

Наверху пахло углями, маринадом, дымом от мангала и жареным луком. Половина столиков пустовала. Я выбрал самый крайний, у перил, и сел так, чтобы парковка легла передо мной как макет на столе оперативного штаба: три ряда машин, будка парковщика, шлагбаум, единственный выезд на проезд вдоль забора.

Тёмно-зелёный внедорожник Рубца стоял в первом ряду, совсем недалеко от моей обзорной площадки. Задняя часть просела заметно — гружёный.

Я призвал Лиса.

Фенек появился на соседнем кресле. Фенек сразу же уловил дым мангала, звяканье посуды и чей-то смех снизу. Песочно-кремовая шёрстка вспыхнула на солнце, между ушами