Точка - Алексей Сергеевич Жарков

– Хорошо!

– И распался, снова разбросав материал, водород, ионы, нуакоптиири – всё что мы так тщательно и с таким трудом для него собирали.

Пауза.

– Отлично. Чем дольше пауза, тем трагичней, но с этим важно не перестараться.

– Это отбросило нас на несколько лет назад. Опять. Особенно печально, что для сбора материала тратится большая часть ресурсов Аури. Этим, разумеется, тут же воспользовались лоббисты пожирателей, им как будто достался новый аргумент, теперь они постараются использовать его для убеждения ярчайшего многоголосия в правильности… в «хорошести» их способа решения задачи. Однако, такое поведение я рассматриваю как злорадство, – мандибулы вперед, жгутики сложить в треугольник, но так, чтобы не соприкасались, чтобы сочувствие не выглядело фальшиво, – они играют на нашей неудаче и одного этого достаточно, чтобы изгнать их из ярчайшего многоголосия…

– Не уверен, что эта эмоция здесь уместна, – перебил его Вылнаагуо.

– Эм-м.. а какая?

– Сочувствие здесь причем? Кому сочувствие? Себе? Нет! Вот беззащитность, возможно, и наивное доверие к обманщику, чтобы у выразителей возникло желание защитить вас, защитить Эстиэму, Аури и все остальное, о чем вы пытаетесь сыграть переживание.

Сантиаго задумался, вид его был недовольным.

– В чем дело?

– Наверное, в том, что я не играю переживание, я действительно, искренне переживаю, в многоголосии… там почему-то оказывается так, что настоящие эмоции и чувства выглядят бледнее и тише искусственных…

– Этому надо учиться…

– Лоббисты пожирателей играют заботу о судьбе Эстиэмы, хотя их настоящая цель – её уничтожение. Но ярчайшее многоголосие как будто этого не замечает, оно словно оглушено этим красочным, и очень выразительным эмоциональным звоном… или это их слепая вера в то, что у нас как будто есть некая чудодейственная возможность всегда все исправить… они почему-то думают, что «Точка» может каким-то образом… повернуть время вспять, вернуть их в точку принятия неверного решения, чтобы изменить его. Но «Точка» не управляет временем… не имеет возможности отменять последние события, этот бред, в котором они сами себя убедили, затуманенные болтовнёй лоббистов, он вообще не имеет ничего общего с реальностью. По крайней мере с той, какой я ее знаю.

– Вам надо поработать над возмущением, сейчас немного стало получаться, но вы, мне кажется, недооцениваете возможности хоботка.

– Что? Чего?

– Хоботка. Про него многие забывают, хотя опытные выразители им пользуются как раз чтобы выразить возмущение! Роль хоботка вообще крайне недооценена. Вы же знаете, я недавно выпустил монографию…

– Монографию?

– Да, «Великие секреты хоботка и влияния».

Сантиаго замолчал. Вылнаагуо самодовольно поприседал и, дружелюбно раздвинув передние коленки, пригласил его продолжить:

– Значит, вы считаете, – сказал он, – что лоббисты пожирателей на самом деле собираются получить доступ к Аури для того, чтобы её уничтожить? На мой взгляд, это звучит весьма странно, ведь в таком случае они погибнут вместе со всеми, разве нет?

Сантиаго немного приподнялся, глаза его посинели.

– А вы сами видели хотя бы одного пожирателя? Лично.

– Не смотрите не меня так, мне становится страшно, просто расскажите, – попросил Вылнаагуо, – хотя, признаюсь, это выражение глаз… это у вас сейчас хорошо получилось.

– Так видели? – повторил вопрос Сантиаго.

– Пожалуй, не припомню такого, хм… странно, а ведь и правда…

– Нет, вы не могли их видеть, я пытался найти хоть одно изображение, но не смог. Представьте, я не смог найти ни одного образа, ни даже рисунка пожирателей.

– Как же так? Удивительно. Но почему же? Что они тогда такое?

– Абстракция.

– Простите? – удивился Вылнаагуо.

– Это же физическое существо, не аморфное, не полиморфное, не гриб, и не эумпиотоид… и.. я много думал над тем, что же тогда? – продолжил Сантиаго. – Мы так привыкли, что кто-то – это всегда кто-то… если вы понимаете, о чем я. Вот эти свидетели, они здесь как раз для того, чтобы мы могли почувствовать настоящие физические существа за теми абстракциями, которыми оперируем в законах, правилах, в ярчайшем многоголосии и так далее… – но с пожирателями такого не происходит, и, как мне кажется, не произойдет никогда. Мы не сможем поставить ни одного из них здесь, восемнадцатым в круге времени… – понимаете?

– Как же так? Почему? – удивление Вылнаагуо было настолько демонстративно показательным, что Сантиаго не мог не отметить про себя, что его наставник, возможно, снова слушает его в пол-ушка, а сам в это время внимательно следит за собственным выражением.

– Почему… Почему… Скажите дорогой Вылнаагуо, вы представляете себе масштабы Вселенной?

– Ну… – смутился эумпиот.

– Вряд ли. Это очень, очень большая сущность. Настолько большая, что даже не мы в ней пыль, и даже не огромные звезды, а целые галактики… даже больше, огромные скопления галактик – во Вселенной лишь пыль. Настолько их много. И вся эта безумная бесконечность, бесконечно замкнута в самой себе… самое сложное для понимания… невозможно представить себе этот безумный, оглушительный масштаб.

Сантиаго сделал паузу, наблюдая как Вылнаагуо меняет цвет простых глаз, затем продолжил:

– И всё это умирает. Это уже погибло. Всё, кроме одной единственной звезды. Всё перестало гореть и жить по меркам этой сущности за какое-то исчезающе малое мгновение… вообще всё. Скажите, дорогой мой друг, такое может сделать хоть одно живущее внутри этой бесконечности существо, как по-вашему?

Вылнаагуо не ответил. Сантиаго продолжил:

– На мой взгляд объяснение тут одно… Пожиратели – это не существо в привычном понимании… это физический закон, как гравитация или закон сохранения энергии, но настолько сложный и старый, настолько развитый, что приобрел форму абстракции способной к социальному самовыражению…

– Невероятно!!! Разве это возможно?

– Конечно, я могу ошибаться… но, если нет… никакие эмоции нам уже не помогут. Эстиэма обречена… и тут ярчайшее многоголосие, пожалуй, право – помочь нам может только «Точка». Хотя помощью это может назвать только разве… – он стал искать глазами в кольце свидетелей кого-то… но найдя, разочарованно отвел взгляд в сторону.

– Так значит «Точка» нас всё-таки выручит, вот видите, ярчайшее многоголосие право, и все не так уж и плохо…

– Нет, уважаемый учитель Вылнаагуо, – все еще хуже, потому что «Точка» – это совершенно не то, о чем вы сейчас, кажется, подумали…

– Да? Ну ладно, однако, постойте, уважаемый Сантиаго, а почему вы не рассматриваете другой вариант, что если эта, как вы говорите абстракция, задумала нечто совершенно иное, что если мы привлекли их своей исключительностью, и они на самом деле собираются сделать нечто… что полностью изменит совершенно всё во Вселенной, и мы окажемся в самом центре этого изменения, сердцем нового мира, огромной бесконечно новой Вселенной?

– Да, дорогой Вылнаагуо, я тоже об этом