Точка - Алексей Сергеевич Жарков

– Кто надо.

– Да неужели?

Икар хотел было припугнуть Мухи за дерзость, но что-то кольнуло, слова задели. Он слез со стола, открыл один из ящичков, в одном из них к дверце было приклеено зеркало. Не сразу нашел, пришлось погреметь. Да, лицо выглядело непривычно. На бороде и под носом как будто начинали прорастать вибрисы – полупрозрачные звериные усики, еще совсем крохотные, но и такие они напомнили о свиданиях с Энсемьпятьтриноля, когда Икар, чтобы заняться с ней сексом, превращал себя ненадолго в огромного рыжего кота. С шерстью, пушистым полосатым хвостом, торчащими вверх ушами и мохнатой вытянутой мордочкой с шикарными, возбуждавшими сумасшедшую страсть вибрисами. Икар в очередной раз чертыхнулся и на всякий случай отложил колбасу.

– За все нужно платить, – хмыкнул Мухи. – Или ты думал, эта хреновина, – он кивнул на стоявшего перед ним паучка, – просто так? Бесплатно?.. нет, дружок… у мутантов такого не бывает…

– Заткнись. Иди к черту.

Мухи сжал губы, злая улыбка.

– Урод, – Икар поднялся со стола и подошел к шкафу, – Достал. Короче… оружие, есть тут что?

– Этого нет, – отозвался Мухи. – Зачем тебе?.. ты сам оружие.

– Заткнись, я сказал. Как дверь открыть?

Мухи осторожно встал, и, волоча затёкшую ногу, направился к двери. Там он ткнул пальцем в мерцавшее на стене пятно, и дверь, подвывая, отползла в сторону. Икар надел скафандр, проверил и подключил к визору шлем, и, молчаливо сопя, вышел прочь.

– Там дальше шлюз, – добавил Мухи, провожая его взглядом, и кривясь при виде устремившегося следом паучка. – Разберешься, он просто работает.

Икар закрыл скафандр:

– Да пошли вы все, – буркнул под нос, опуская шлем.

Дверь за ним закрылась, и туманный водянистый сумрак будто обнял его, шлёпнув по шлему как тряпкой, грязной и липкой.

Судя по слитой бандитом карте, зона обратимого воздействия управлялась сейчас одной из пиратских версий виртуализации «Совета Капитанов». Отмечена синим. В мирные времена «Совет Капитанов» состоял из специально уполномоченных людей, наиболее мудрых и опытных, способных принимать важные решения, и отвечать за их последствия. Но затем, на время войны, он был заменён на Лидиртэ – искусственный разум, базировавшийся на консолидированных знаниях всего человечества за всё время его существования, или если точнее – на всех уцелевших знаниях человечества. Всё это было известно Икару еще со школы. После войны Лидиртэ утратил власть над большинством районов Энджи. Стараясь сделать жизнь лучше, не веря в то, что принятые машиной решения достаточно хороши, люди отказались от унитарной власти искусственного интеллекта, виновного, как им тогда казалось, во всех неудачах и несчастьях, и в военном поражении в первую очередь, и на многих территориях разбитого политикой Шарика власть снова обрели вполне живые, в меру честные, но не самые умные люди. Были провозглашены так называемые «народные» территории. Добрых качеств человеческих лидеров хватило ненадолго, Энджи погрузилась в анархию, так что реставрация власти искусственного интеллекта состоялась почти сразу и почти всюду, как только большинство этих «народных лидеров» были изгнаны их же бывшими сторонниками или убиты. Икару часто вспоминалась отцовская фраза на этот счет, он любил её повторять, объясняя, почему людям нельзя доверять высшую власть, да и вообще любую власть. Люди, говорил отец, смертны, но даже не это самое печальное в них, а то, что они смертны внезапно2. К тому же, добавлял он, управление государством – это техническая процедура, самая скучная рутина на Энджи. Человек сойдёт с ума от неё и начнёт вытворять глупости. Слабый, глупый, стареющий, эмоциональный, добрый или злой человек, в конце концов, всего лишь один единственный человек. В сравнении с машиной по части интеллектуальных возможностей – просто животное, желающее посытнее набить брюхо едой, а разум удовольствиями.

Вспоминая это, Икар мысленно улыбнулся. Отец не сказал ему тогда, что Лидиртэ, при всех его нечеловеческих интеллектуальных достоинствах – всё равно оставалось программой, которую создали и поддерживали люди. Так что, когда сложились карточные домики «народных» государств, к власти снова подключили искусственный разум. Однако, это был уже далеко не тот великий гений, имевший в основании своего могущества все исторические знания, а лишь его жалкие тени, бестолковые копии – ущербные ветки, подвергшиеся достаточно глубоким модификациям и не имевшие доступа ко многим «библиотекам». Их собирали из того, что уцелело, зачастую не слишком квалифицированные разработчики, без точного планирования, на скорую руку и согласно собственным, порой очень странным представлениям о законе, справедливости и морали. Что не могли восстановить или понять – выкидывали, где ломалось – лепили костыли.

Выпущенные такими бригадами версии «Лидиртэ», носившие в отличие от оригинала довольно бойкие, воспламеняющие воображение имена, со временем приходили к достаточно странным умозаключениям, которые затем выливались в еще более странные законы. Так, на одной из «народных» территорий через некоторое время оказались запрещены люди (как вид наиболее опасный для самого себя), на другой – машины (как вид, отвлекающий людей от реализации их наивысшего природного предназначения, а также от поисков того, в чем оно заключается), на третьей – каждому полагалась бесплатная еда (государство просуществовало несколько дней, после чего было поглощено другим, имевшим более разумный код). И так далее. С Энджи регулярно долетали до Икара различные диковатые истории на этот счет. Они с братом посмеивались, упакованные в чужом благополучии, пока Энджи, их родину, трясло и выворачивало, пока она тяжело болела. Вернуть былое спокойствие ей оказалось непросто, прошлое унитарное управление и «прежний порядок» начинали казаться выдуманной стариками сказкой, утопией.

Тем не менее, несмотря на все эти казусы, власть со временем стабилизировалась почти всюду на Энджи. Впрочем, натерпевшись подобных глюков автоматического администрирования, в некоторых областях люди решили совсем отказаться от «Лидиртэ» в качестве базового класса, и вернулись к виртуальному «Совету Капитанов», заменив живых Капитанов конкурирующими друг с другом программами. При этом, количество их могло быть любым, и ни один из «капитанов» не имел решающего голоса. Более того, всякому жителю разрешалось создание собственной версии «капитана», с его индивидуальным набором библиотек для принятия решений, развесовкой факторов и уровнем так называемой «машинности», отражавшей степень эмоциональности «капитана» на манер человеческой. К принятию решений, впрочем, допускались не все экземпляры этого класса, а лишь те, у кого было наибольшее количество последователей среди настоящих живых людей, так называемых подписчиков. Тогда, с целью набрать таких побольше, «капитаны» отчаянно устремились в общее инфополе, рассказывая о себе, о том, какие они крутые и правильные, сочиняя удивительные истории, и всячески маскируясь при этом под обычных людей. Капократия – подобная форма власти установилась тогда во многих областях