Точка - Алексей Сергеевич Жарков

и преобразователя излучений. Им, конечно, это не удалось, однако такое сложное воздействие привело к возникновению весьма необычной аномалии. Которую теперь называют «Точкой». С тех пор мы долгое время изучали её и пришли к почти… почти полному понимаю того, что это и как этим управлять. Мы можем, так сказать, включить это, однако проверить не в состоянии, поскольку возможности аномалии избыточны, а последствия непредсказуемы. Здесь я, к сожалению, без терминов уже не могу никак вам объяснить. Наверное, не стоило и начинать, весь этот рассказ про людей…

– Отнюдь, – вспыхнул Вылнаагуо, – это удивительно! Постарайтесь описать «Точку» эмоциями?

Сантиаго надолго задумался, отошел от человека, занял горку ближе к окну, и, глядя на мерцающие огни крупнейшего мегаполиса Хити, произнёс:

– Лучшее описание точки была бы смерть, но смерть вряд ли относится к эмоциям. Как вы думаете?

– Нет, конечно, – замялся Вылнаагуо, – смерть – это не эмоция, вам придётся найти лучшее эмоциональное описание предмета, в данном случае этой вашей загадочной «Точки». Возможно, – он тоже сменил горку, пристроившись ближе к Сантиаго, – вы не можете это сделать сейчас, потому что сами не до конца понимаете, что это.

Сантиаго задумчиво пошевелил жгутиками.

– Так разберитесь, уважаемый Сантиаго, уж если вы и сами испытываете сложности с описанием «Точки», что уж говорить о представителях ярчайшего многоголосия, которые знакомы с предметом ваших исследований гораздо хуже. Выясните, определитесь с описанием, с эмоциональной окраской вашей точки зрения, и с этим и выходите на очередное выражение… да, не забудьте только показать его прежде мне, конечно, возможно я смогу вам посоветовать что-то хорошее. У меня богатый опыт. И вот тогда, вот увидите, результат будет совсем другой.

– Времени совсем не осталось.

– А вы постарайтесь успеть. Не так уж и мало, вы успеете даже слетать на этот ваш планетоид и вернуться. Помните, я говорил, что контакт с предметом должен быть реальным?

– Да.

– Но вот, постарайтесь объяснить всем, в чем они ошибаются. Я более чем уверен, это ключевой момент вашего заключительного выступления и определяющий для выражения Совместного Решающего Заключения.

9

– Что значит больше нет? – удивился Икар. – Как это взорвалась?

Мухи злорадно обнажил зубы. И в этот момент за окружавшими их стенами что-то низко и печально загудело, и бахнуло, оба они вздрогнули, в шкафу звякнула посуда. Икар заметил, что один глаз Мухи мелькнул белизной, цепляя взглядом дверь, в то время как второй продолжал смотреть на него, пристально всматриваясь, словно цепляясь.

– Вот так, – процедил Мухи, – а ты как хотел? Доигрались. Шарику скоро тоже конец. Я в эти все фокусы не верю. Двадцать пять лет прошло… ха, лошары, думаешь, цэ-эр еще что-то может?

– Чего?.. – Икар наклонился к нему, присматриваясь к лицу, к глазам. – Не понял… еще раз.

– А-а-а. Цэ-эр. Центральный реактор. Его хотят запустить, – кислая ухмылка снова пересекла его губы, – Может, и запустят, но уж нам тогда… точно крышка.

– Кому вам? – спросил Икар. – Где здесь?

– Нам, – с неожиданной и очень искренней обидой повторил Мухи, – нам всем. Здесь. В зоне обратимого воздействия. Так это у вас называется? Обратимого? Я не ошибся? Нет? О, нет, я не ошибся…

От этих слов Икара словно ударило током, спина похолодела, ноги подкосились. Зона обратимого воздействия.

Давным-давно они с Иваном называли это место «обраткой», и отец его так называл, и все кругом тоже. В детстве им казалось, что оно находится где-то на обратной стороне. Но у Энджи нет ни видимой, ни обратной стороны. Энджи – шар, который вращается вокруг оси, проходящей через реактор в центре и главное выпускное сопло двигателя на одном из полюсов. До войны из него в космос выходила мощная радиоактивная струя. И её излучение было настолько велико, что часть его возвращалась на Энджи. Это «обратное воздействие», как его называли, порождало у людей болезни и незапланированные мутации, которые затем устранялись с помощью обратных, компенсационных мутаций. Таким образом считалось, что «обратное воздействие» приводило к так называемым «обратимым» мутациям, хотя даже в самые спокойные времена эти мутации обращали далеко не всем, и вовсе не так успешно, как хотелось бы пострадавшим. Несмотря на это, местность вокруг сопла реактора, которая занимала довольно существенную часть Шарика, и в которой проживало около трети всего населения, переименовали в «зону обратимого воздействия», что звучало не столь устрашающе и уже не так сильно распугивало обитателей.

Отец говорил, кажется, что здесь набирали добровольцев для первых колониальных поселений. И что под предлогом того, что канонических людей здесь практически не встречается, власти не только не компенсировали уже существовавшие у них отклонения от нормы, но и добавляли новые, искусственные мутации, разработанные с учетом особенностей их будущего пребывания на Тумане. Что в результате получалось из людей, в какую форму жизни их трансформировали мало кто знал, и даже когда мподы собрали их всех, и на двух больших транспортных платформах притащили к Энджи, военный флот не задумываясь их уничтожил, приняв якобы за неприятельский десантный корабль. При том, что, как говорил отец, платформы шли без вооруженного прикрытия, вообще без сопровождения, открыто соблюдая все навигационные формальности Энджи.

Что с зоной происходило после войны, никто не знал.

– Черт, – вырвалось у Икара.

Теперь понятно, почему его шлем не ловил инфополе. Вовсе не потому, что бандитская кухня с операционной так здорово экранировались. Инфополя здесь могло не быть в принципе. Даже во времена единого управления «обратка» считалась чем-то вроде трущоб, в которые нормальному, биологически правильному человеку, лучше не соваться. Не то, чтобы здесь было опасно, нет, тогда здесь было не столько опасно, сколько страшно. С тех пор прошло много времени. Война закончилась, Лидиртэ распался на ветки. Интересно, была ли здесь установлена хотя бы одна из них?

Икар с горечью представил, что ему теперь снова придётся ехать домой, долго и грустно, и уже не по ухоженным районам вокруг Центрального дока, а через то, во что послевоенное время превратило и без того не самый приятный участок Энджи.

– В общем так, – обратился он к сидевшему на полу Мухи, – только за то, что ты затащил меня в эту дрянь тебя стоило бы…

– Нет нет нет, не надо, мы же вроде договорились… – завопил Мухи.

– У меня нет карты…

– А, это без вопросов, сейчас.

Глаза Мухи помутнели, в визоре Икара появился запрос на прием данных. Он бросил взгляд на бандита. Шлема, конечно, на Мухи не было.

– Фых, – хмыкнул Икар, и неожиданно для самого себя добавил, – мутант.

Губы Мухи скривились:

– Мутант, – произнёс