Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

А когда женщина отвернулась, Агафья едва заметно выдохнула. Но стоявший у окна синодник это заметил, как, впрочем, и я. Наши взгляды на мгновение встретились, и он снова улыбнулся. В этот раз ещё чуть шире.

— В целом здесь все хорошо, — сказала наконец проверяющая. — Но вот вентиляция в самой лаборатории, мне кажется, слишком слабая. Я бы настоятельно рекомендовала усилить там отток воздуха, особенно в той части, где вы будете работать с сильными отварами. Естественно, это должна быть не форточка, одной ей там не обойтись. Обращаю на это ваше внимание.

— Мы обязательно учтем замечания, — ответил я, стараясь сохранять спокойное выражение лица. — Установим дополнительный вытяжной шкаф.

Старший остановился у стены лаборатории и постучал по ней костяшками пальцев, проверяя звук.

— Стена тонковата, — заметил он. — И здесь не проложена шумоизоляция, которая в таком случае обязательна. Что будет, если соседи будут слышать постоянный шум? Начнутся жалобы, которые будут поступать в наш отдел.

— Это отдельно стоящее здание, — ответил я. — Соседей здесь нет.

— А это ничего не меняет, — кивнул он. — Толщина стен все равно должна соответствовать нормам. Вы ознакомлены с инструкциями, включенными в «Положения Синода по планированию, строительству и ремонту помещений, связанных с обработкой трав и производством малой и средней мощности по изготовлению препаратов, используемых в лечении граждан»? Настоятельно рекомендую обновить свои знания, если они у вас были, с помощью этого справочника с последними изменениями, внесенными в прошлом году. Его легко приобрести в секретариате Синода.

— Мы обязательно приобретем свежий справочник и сверимся с ним. — спокойно согласился я.

Время шло. Старший синодник изучал любую мелкую деталь, и влез в каждый уголок. Я видел, как Агафья старается держаться спокойно, но пальцы ее иногда нервно сжимали край фартука. А синодник-наблюдатель почти не шевелясь, стоял у окна и не сводил с меня глаз. Он не задавал вопросов, не делал никаких записей, просто смотрел. И я был уверен, что он ищет что-то такое, чего нет в бумагах и документах.

— Я вижу, что все ваши журналы учета действительно соответствуют нормам, — седой синодник, перекладывал книги на стойке. — Все оформлено правильно. Но где протоколы испытаний отваров?

— Мы же только начали, — с готовностью ответила Агафья. — Первая партия будет готова к продаже после полной вашей проверки и акта о допуске. Мы сразу же занесем результаты в отдельный журнал, вот.

Старший кивнул, но я заметил, как его внимательный взгляд скользнул по стойке, по полкам и по склянкам.

— А ещё я вижу, что у вас есть ряд препаратов, которые можно отнести к сильнодействующим. Вы получили разрешение на их хранение?

— Да, — ответил я. — Мы подали заявку через секретариат и позавчера получили разрешение. Копию вы можете найти в журнале учета входящих документов. Вот, справа от вас, в красной обложке.

— Вот сейчас и проверим, — сказал он и подвинул к себе журнал.

Я видел, как Агафья буквально затаила дыхание. Травница точно знала, что нужное разрешение есть. Наверняка они тоже знают о его наличии, но, тем не менее, продолжают придираться.

Старший синодник листал страницы, затем остановился, разглядывая одну из записей.

— Вижу, что на вашем разрешении стоит подпись, — с какой-то радостью в голосе сообщил он. — Но почему-то не вижу печати.

Сделав несколько шагов, подошел к стойке и посмотрел, о чем он говорит. Печать была, но стояла не на той странице. Я почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение.

— Так, вот же она, стоит на следующей странице, — указал я, показывая ему нужный лист. — Печать секретариата Синода. Наверняка там точно знают, куда именно нужно ее поставить. Кто, если не они?

Старший посмотрел на меня непонятным взглядом и кивнул.

— Действительно, кто?

С этими словами он захлопнул журнал и отошел от стойки. Другие члены комиссии уже закончили осмотр и ждали его в районе двери.

— В целом, должен согласится, что у вас неплохо все организовано, — немного поморщившись, произнес роговорил он, обращаясь ко мне. — Мы нашли несколько мелких замечаний, подлежащих устранению. Это слабая вытяжная вентиляция в лаборатории и несоответствие установленным стандартам толщины стен в лаборатории, что может помешать работе с некоторыми составами. Но в остальном все в порядке.

— Мы исправим это в кратчайшие сроки, — кивнул я.

— А куда вы денетесь-то теперь? — усмехнулся седой. — Назад дороги нет. Мы дадим вам время на устранение выявленных замечаний и назначим повторный осмотр через несколько дней.

— Давайте сразу определимся, когда именно?

— Ну хорошо. Допустим, через три дня, в это же время. Напоминаю, что к нашему приезду вы должны удивить нас дополнительной вентиляцией и увеличенной толщиной стен, вот этих. — он махнул рукой в сторону лаборатории.

— Мы уложимся в указанные вами сроки, — кивнул я.

Седой синодник больше не сказал ни слова. Развернувшись, не прощаясь, направился к выходу. Его коллеги также молча последовали за ним. Через несколько секунд в помещении остались только мы с Агафьей и синодник, что стоял у окна. Он внимательно смотрел на меня, и в его взгляде я увидел некую попытку понять меня, разгадать, словно я был занятной головоломкой.

— У вас очень интересная лавка, — улыбнувшись, сказал он негромко. — Во всем здесь чувствуется рука человека, который знает, чего хочет.

— Спасибо подробным инструкциям Синода, — ответил я, стараясь следить за своим выражением лица. — Мы вложили в нее много сил. Но без понятных указаний, что и как делать, изложенных в «Положениях по планированию», у нас бы ничего не получилось.

— Без них в наше сложное время никуда, — усмехнулся он, затем посмотрел на Агафью, задержал на ней взгляд на мгновение дольше, чем следовало. — У вас получилась хорошая команда, господин Вельянов. Берегите ее.

Он повернулся и вышел, не прощаясь, оставив за собой легкий запах дорогого одеколона.

Как только дверь за ними закрылась, я шумно выдохнул.

— Ну наконец-то! — Агафья тяжело опустилась на стул. — Я уж думала, что это не закончится никогда.

— Было сложно — согласился я. — Но мы выдержали.

— Ты видел его? Синодника? Смотрел на тебя так, будто в чем-то подозревает!

— Да, заметил. Хорошо, что он не задал ни