Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

первым впечатлением было неожиданное ощущение законченности. Ещё несколько дней назад помещение напоминало строительную площадку, с валявшимися повсюду досками, инструментами и мотками проводов. Теперь всё изменилось.

В торговом зале ровными рядами стояли полки и шкафы, в центре — стеклянная витрина. За стойкой уже было подготовлено место для кассы и небольшой рабочий стол.

— Красиво, — тихо произнесла стоявшая рядом Агафья, и я кивнул.

Дверь лаборатории открылась, и в помещении показался Лактионов.

Серая роба бригадира была расстёгнута, рукава рубашки закатаны до локтей, а за ухом по-прежнему торчал карандаш.

Увидев нас, он улыбнулся и направился навстречу.

— Егор Аркадьевич. Мастер Агафья, — начал он, поравнявшись с нами. — Вы как раз вовремя. Вот.

Бригадир обвел рукой помещение и продолжил, глядя на нас:

— Можете принимать.

— А трубы? — уточнил я.

— Все поменяли, — ответил Петр Константинович. — Идёмте, я покажу.

Он направился в сторону лаборатории, мы последовали за ним.

Участок стены, который раньше был вскрыт, теперь аккуратно закрыли съёмной панелью. В углу стояла небольшая раковина, рядом проходили новые трубы. Светлый металл заметно отличался от старой ржавой системы.

Лактионов подошел к коробу и открыл панель, под которой и правда оказались новые трубы:

— Водопровод полностью заменен до общей магистрали. Канализацию тоже заменили на проблемном участке. Смотрите.

Он повернул вентиль, и из крана ровной сильной струёй пошла вода.

Агафья подошла ближе, подставила ладонь, затем довольно кивнула.

— Напор хороший.

— И течи нет, — с гордостью добавил бригадир. — Можете хоть котёл целый день гонять.

Я присел возле панели и осмотрел соединения. Сделано действительно было аккуратно.

— Плесень внутри вычистили, стену просушили и обработали защитным составом, — продолжил Лактионов.

— Вентиляция? — уточнил я.

Петр Константинович включил вытяжку, и над рабочим столом тихо загудел вентилятор.

— На максимальной мощности немного шумит, — предупредил он. — Но это нормально. Защитный шкаф тоже закрепили, замок проверили. Противопожарный контур восстановлен.

Я посмотрел на Агафью, которая уже ходила по лаборатории, тщательно проверяя каждую мелочь. Лактионов наблюдал за ней с лёгкой тревогой.

— Она всегда так принимает работу? — тихо поинтересовался он у меня, и я усмехнулся:

— Вы ещё легко отделались.

Пётр Константинович тяжело вздохнул.

— Понял.

Агафья тем временем вышла в торговый зал и через несколько минут вернулась к нам.

— Всё хорошо, — сообщила она. — Мне нравится.

Лактионов заметно расслабился.

— Тогда можно считать, что закончили? — уточнил он и достал из кармана сложенный лист. — Здесь акт выполненных работ. И итоговый расчёт.

Я развернул бумагу. Сумма совпадала с той, что пришла утром.

Подписал акт и передал Лактионову заранее подготовленный конверт.

Бригадир не стал пересчитывать содержимое при нас. И это было понятно: этим жестом он поставил бы под сомнение слово высокорожденного, что я бы мог расценить как личное оскорбление. Просто открыл конверт, заглянул внутрь и кивнул:

— Благодарю.

— Это вам спасибо, — ответил я и ещё раз обвёл взглядом помещение. И впервые за всё время у меня возникло ощущение, что мы действительно почти закончили.

— Значит, всё? — спросила Агафья.

Лактионов улыбнулся.

— По нашей части — всё. Остаётся только дождаться комиссии.

Агафья медленно выдохнула и улыбнулась. И в этот раз я заметил на ее лице искреннюю радость:

— Наконец-то.

* * *

Бригада Локтионова покинула лавку спустя полчаса. Петр Константинович на прощание пожал мне руку и пожелал удачной торговли:

— И главное: позвоните мне, когда получите список недочетов, — произнес он, уже стоя в дверях. — Мы все устраним.

Я нахмурился:

— С чего вы взяли, что он будет, этот самый список недочетов?

Локтионов только усмехнулся:

— Синод — контора большая. По статусу им положено до каждой мелочи придираться. Или комиссия и не работала, считай.

С этими словами он развернулся и вышел из лавки, оставив нас с Агафьей вдвоем. Я покосился на стоявшую рядом травницу и нахмурился: девушка выглядела растерянной:

— О чем задумалась? Может быть, и не будет никаких замечаний.

Агафья покачала головой:

— Да я не о том. Хотя, скорее всего, недочеты будут. Я боюсь, что в приемной комиссии будет тот самый синодник.

— Какой? — не понял я.

— Ну, который приезжал с жандармами? Что будет, если он вдруг появится вместе с приёмной комиссией?

Я пожал плечами:

— На его приход мы никак повлиять не можем. Если он действительно появится, будем очень спокойны и предельно вежливы. Мы ничего не нарушили и нарушать не собираемся. Лавка соответствует требованиям Синода, документы у нас в порядке. Главное — не дать ему повода усомниться в обратном.

Девушка покосилась на меня:

— А если он снова начнёт задавать вопросы о той ночи? Намекать на всякое? — с сомнением уточнила она.

— Всё точно так же, как раньше. Мы понятия не имеем, о чём он говорит. Крепко спали. Ничего не слышали. Ничего необычного не видели.

Травница тяжело вздохнула.

— Хорошо. Будем придерживаться твоего плана.

— Вот и отлично.

Разговор о Синоде хотя бы ненадолго отодвинул в сторону мысли о приюте. Просто сегодня у нас была другая проблема, которую следовало решить первой…

Глава 19

Комиссия

Черный тонированный автомобиль с гербом Синода на передней двери остановился у крыльца лавки ровно в пять часов вечера. И заметив, как у здания припарковалось авто, я удивленно поднял бровь.

— Забавно, — пробормотал я и вынул из кармана телефон. Звонка от секретаря о том, что комиссия должна прибыть, само собой, не было.

— Что? — не поняла Агафья.

— Ничего, — вздохнул я. — Идем.

Мы вышли на крыльцо. Пару минут из машины никто не выходил, потом двери со всех сторон распахнулись и появилось четверо: трое мужчин и одна женщина. Все они были в белых рясах Синода с небольшими серебряными нашивками на груди. На их лицах не было ни капли дружелюбия, хотя это было ожидаемо. Зато легко читалось деловое любопытство.

Я распахнул перед ними дверь и попытался изобразить на лице максимально вежливую улыбку.

— Доброе утро, господа! — начал я. — Рад приветствовать вас сегодня. Прошу вас, проходите внутрь.

Самый старший из членов комиссии, высокий мужчина с седыми висками и тяжелым подбородком, смерил меня таким холодным взглядом, что было удивительно, как я после этого мог не покрыться инеем. Его коллеги, худой молодой человек с