Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

А на дальнем краю участка своим чередом начался обычный рабочий день. Пришел Сурик, обошел свое хозяйство, заглянул в шалаш и взялся распоряжаться.

— Лепим как обычно! — объявил он мужикам у корыт. — А ты сегодня на замес встань.

— А по глине что? — отозвался один из них. — Таскаем с дальнего берега?

— Да, там лучше, теперь только оттуда и берем. Больше узлов помещается, иногда аж по два, — важно кивнул Сурик и нырнул в свой шалаш.

Я даже заслушался, наш мастер печатных дел, выходит, уже и в рунологии потихоньку разбирается, не в одной глине. Процесс у них теперь отлажен, заготовки сразу после лепки укладываются на дощечку и уезжают в шалаш, там с ней происходят таинственные для непосвященных дела, а наружу выносят уже рунные кирпичи. Лепка от таких церемоний заметно замедлилась, но зато качество, прежние партии рядом не клади.

Однако пора возвращаться к главному, мне нужен таймер для чернил, и с ходу задачка не решается. Подпитать сок заранее и рассчитать, чтобы дотемнел к прибытию? Мимо, скорость окраски зависит от фона Основы, а сколько письму ехать, не знает никто, и проявится оно в лучшем случае в сумке первого же курьера, вот человек обрадуется.

Футляр-изолятор, а внутри готовый текст? Мимо, футляр вскроет кто угодно, да и с тубусом до короля не дойдешь, заявление обязано читаться, глухие коробки канцелярия не любит.

Склеить два листа сэндвичем, снаружи прошение, внутри правда? Мимо, на просвет видно, а канцеляристы бумагу и мнут, и на слух проверяют, эти люди кормятся своей подозрительностью.

Утопить текст водяным знаком в толще, как мои подписи циновкой? Тоже мимо, водяной знак показывает себя на просвет любому желающему, у него работа такая.

Руна, которую активирует адресат? Уже теплее, но опять мимо, королю инструкцию не приложишь, мол, товарищ король, потрите вот здесь. А если активация будет слишком простой, то первый же проверяющий с Основой в пальцах запустит ее задолго до столицы. Нужна активация, которая происходит сама и только при сломе печати.

Вот так, перебором и отсевом, я и пришел к выводу, что одним фокусом не обойтись, придется собирать решение целиком, где каждый элемент прикрывает соседний. Комплексный подход, в моем прошлом мире за такое словосочетание брали отдельные деньги.

Начали, понятно, не с чистовика, а с экспериментов на неудачных клочках. Логика простая, сперва лист должен обеднеть до полного нуля, иначе весь замысел рассыпается на старте. А для такой работы у нас имеются волосяны.

За специалистом сходили к суриковому шалашу. Приподняли горшок, из-под него недовольно уставились две заспанные морды, и я выбрал того, что помельче, и понес его на дощечке и со всеми почестями. Тележка проводила процессию внимательным взглядом и на всякий случай подгребла свою шляпку поближе к пузу.

Волосян обошел выданный лист кругом, обнаружил, что Основы здесь кот наплакал, и зашлепал лапкой в мою сторону с явными претензиями по снабжению. Пришлось договариваться, ломтик вяленого мяса устроил обе стороны, и волосян устроился в углу листа вытягивать остатки, поглядывая на нас с таким укором, что становилось совестно за всё производство разом.

Дальше выяснилась вторая тонкость. Писать на обескровленной бумаге невидимым соком то еще удовольствие, а вдобавок я припомнил системный анализ осиного гнезда. Ну, что и от самого письма, от трения пера о лист, может вырабатываться Основа. Волосяна в итоге никуда не убрали, пусть сидит рядом до конца работы и страхует.

Опыт номер один собрали быстро. Корш черкнул пару пробных слов, мы сложили клочок пополам, я нанес на внутреннюю сторону руну-поглотитель, всё по плану. Развернули, положили на столик и приготовились любоваться.

Любоваться вышло так себе, поглотитель на мелком узелке тянет из воздуха сущие крохи, и пробный текст стал набирать цвет хорошо если через час. Причем не строками даже, а пятнами, тут буква, там половинка. Король столько ждать не будет, да и пятнами несолидно, это прошение о чем-то, а не гадание на кофейной гуще. Зато остальное сработало, сок лежит послушно, чистый лист его раньше времени не проявляет, волосян со своей частью справляется. Осталось разобраться с подпиткой, и можно готовиться к чистовой работе.

Взял я второй клочок, повертел в руках, изучил и так и эдак. Система ведь четко сообщила, что у меня открылись новые возможности, и я их чувствую, структура материала теперь как на ладони. Вижу все огрехи производства, с измельчением мы поторопились, кашу следовало мять еще час-другой, да и спрессовали слабовато, волокна лежат вольнее положенного.

И там же, в клочке, разглядел я два узла, расположены оба до обидного неудобно, один ровно по центру, а второй у кромки, только не у той, которую надо пропечатывать.

Закрыл глаза, и ощущения обострились еще сильнее. Каждая нить Основы, протянутая внутри материала, засияла ярче, узлы обозначились со всей определенностью, и перепутанный клубок, который я раньше принимал как данность, вдруг сложился в понятную и упорядоченную картину.

В линиях, что залегают на глубине, проступили очертания незнакомой руны, надо будет потом проверить, что она умеет. Пока это лишь контуры, во всей красе руны показываются только в самых крупных узлах, так я их раньше и подсматривал, зато теперь, когда материал просвечивается насквозь, изучение новых рун обещает пойти куда веселее.

А что, если… Пустил Основу по каналам, и волосян рядом издал довольный вздох. По крайней мере, звучал он довольным, а как оно там на самом деле, одному волосяну и известно. Ухватился я за ниточку в узле, потянул, и она потянулась!

[Перемещение узла]

[Расход Основы: 2]

Ясно, дармовщины в этой системе не водится. Но и расход не конский, приемлемо за такой фокус.

Первый заход я благополучно запорол, потянул размашисто, узел пополз рывком, смял по дороге соседние нити и встал криво, пришлось всё расплетать и повторять с нуля. Со второй попытки дело пошло, тянуть надо помалу и с равным усилием, тогда узел плывет в толще смирно, и нити ложатся следом сами. Перетащил его от центра к нужной кромке, перевел дух и взялся за второй.

Корш к тому времени закончил с обстановкой, уселся на табурет и стал наблюдать. Подробностей он видеть не может, для него я просто держу ладонь над клочком бумаги и страдальчески морщусь, но то, что рядом творится что-то занятное, дознаватель определил безошибочно и даже дышать старался через раз.

— А чего, все-таки, увольняться-то сразу? — поинтересовался я, не отпуская нить. — Нет, я только за, просто интересно. Или что-то не так, и я о чем-то не знаю?

— Карета