Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

Отдельно вспомнился черный туман, теперь-то известно, что умеет главарь. Вот только здесь оно вору не поможет, ехать ему предстоит в деревянной коробке по одной-единственной дороге, и туман не спасет, даже если его изловчатся выпустить. Коробку маревом не спрячешь, деваться ей с дороги некуда, а стрелам всё равно.

Просидел он так до самого вечера, разок сходил к ручью, набрал во фляжку холодной воды, по пути спугнул с малинника дрозда и вернулся на место. Дорога лежит пустая, пылит помаленьку, тени от елей переползают на другую обочину, и только муравьи отыскали козинаковые крошки и тянут к ним целый обоз. Вельт отхлебнул из фляжки, понаблюдал за этой суетой и мысленно похвалил, старается народ, без продыху таскает.

И как раз когда начало темнеть, вдали над дорогой поднялся столп пыли. Вельт подобрался, перепроверил взглядом метки, все на местах, но стрелу доставать пока не стал, до работы еще далеко. Сумерки его глазам давно не указ, так что гостей он рассмотрел во всех подробностях.

Ждал он арестантскую карету с ее невеликой охраной, а по дороге идет целый состав. Впереди катится карета, за ней вторая, господская, с блестящими боками, вокруг держатся верховые в чужих цветах, и железо на них дорогое, такое в захолустье не возят. Гербов этих Вельт не знает, да и знать не нанимался.

Дальше он по-рабочему взялся считать, клинки отдельно, практики отдельно, и арифметика вышла невеселая, стрел на такую процессию не хватит, хоть весь колчан вытряси. Впрочем, нужны они только арестантам, остальных нельзя трогать ни в коем случае, и легче от этого не становится, чем больше людей, тем сложнее по ним не попасть.

На повороте поезд развернулся боком, и у передней кареты мелькнула на заднем окне частая решетка. Значит, всё-таки за ними. Правда, за вором столько господ не ездит, выходит, едут не только за вором, а зачем еще, уже не его забота, его работа начнется на обратном пути.

Один всадник в свите одет слугой, а в седле сидит как боец, и Вельт молча записал его первым в список будущих проблем.

Процессия тем временем втягивается в размеченный отрезок, головные верховые минуют дальний камень, и ни одна душа в этой процессии о том не догадывается. Вельт ухмыльнулся, поправил под крышкой стрелы и прикинул, что скоро придется заказывать у Рея свежую партию. Интересно, сколько мастер теперь за них заломит…

Глава 10

До лазарета от нашего участка ходу всего ничего, но и этого хватило, чтобы заняться моральной подготовкой. Сморчок пригрелся за пазухой и о серьезности момента не подозревал, а зря, нам предстоял торг.

Эдвин бесплатно не подскажет даже дорогу, значит, продумать надо всё заранее. Ладно если бы хоть деньгами брал, но нет же, оплата всегда разная, от унижения и до самых неожиданных запросов.

Хотя, может на совесть надавить? Мол, еда для всей деревни, дело святое, тут любой бы проникся. Представил старика с горстью навоза наизготовку и передумал. Совесть и Эдвин понятия из разных миров, и если первая когда-то к нему и стучалась, то ей попросту не открыли.

По всей логике старик затребует половину гриба, с него станется, а такое я отдать не могу никак. В прошлой жизни под подобные разговоры собирали целые совещания, готовили позиции сторон и запасные предложения, а тут вся моя переговорная стратегия умещается в два пункта, не отдать добычу и вовремя пригнуться.

Ладно, в крайнем случае пойду к старосте, пусть объясняется с ним уже на своем языке, у него это выходит на удивление доходчиво. Ну или договоримся по-хорошему, пообещаю построить ему что-нибудь потом. Ага, мне бы прежние посулы закрыть для начала, одна коптилка для Торба чего стоит, она в моей голове с каждой отсрочкой только разрастается.

Деревня к вечеру и не думала затихать, от дальнего конца улицы брели уставшие и довольные собой мужики с лопатами, и было отчего. Канавы, если оглядеться, уже сведены в сеть, некоторые даже подключены, и осталось совсем немного, объединить их нормально, снять опалубку и перегородки, и получится полная канализационная система, о какой тут еще летом никто и мечтать не смел.

К центральным, что идут вдоль улицы, тянутся ответвления от дворов, и копают их хозяева сами, без всякого распоряжения, никому ведь не хочется таскать помои через полдеревни, когда у соседа они утекают прямо от крыльца. Уклоны, к слову, выдержаны, я на глаз проверил пару отрезков, вода отсюда уже сейчас идет сама. Народ в эту самотечную магию сперва не верил, пока не увидел ее в деле, зато теперь каждый второй растолковывает соседу, отчего вода идет именно так, и по голосу выходит, что он это сам и придумал.

Готовые отрезки тем временем облюбовала детвора, для нее будущая канализация лучше любой крепости, сидят внутри в засадах и обстреливают друг друга шишками, а выгонять их оттуда без толку, проверено. Ничего, пустим по дну настоящие стоки, сами выскочат.

Дворы за последнее время тоже переменились, а заметил я это только сейчас. То тут, то там у заборов белеют свежие доски, где штабелек, где пара штук под навесом, а ведь раньше каждая такая на подворье была событием, ее берегли и показывали гостям, а к делу пристраивали годами. Теперь же лежит себе и лежит, товар как товар, дошло до того, что доброго тесу стали одалживать по-соседски и без залога, хотя полгода назад за него просили бы услугу, да не одну. Гвоздь, правда, пока держит цену, но и это ненадолго. Лесопилка работает не зря, и по хозяйствам это видно лучше, чем по любым отчетам.

Мастерская Ольда гремит на всю улицу, и работает там уже никак не пара подмастерьев, плотник набрал целую бригаду, а вся эта орава сколачивает кровати для бараков, заказ массовый, стука столько, что собственных мыслей не слышно. Во дворе рядком вдоль забора выстроились новенькие бочки, а подле них целая гора железных колец, Дагна с такого потока уже взвыла, к бабке не ходи.

Из ворот как раз выплыла готовая кровать, несли ее двое, а третий шагал рядом и руководил заносом.

— Да не части ты! — пыхтел задний. — Сейчас углом в столб впишемся.

— А я говорил, вперед ногами надо было, — рассудил руководитель, и по тону понятно, что нести он не станет ни за какие деньги.

Ольд же восседает у верстака над очередной баллистой, доводит конструкцию и снимает стружку, а весь остальной мир проходит у него сейчас по разряду помех. На то, что я миновал мастерскую, он не отреагировал никак, и это, пожалуй, высшая форма уважения между мастерами, не дергать человека, когда