Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

У ямы меня дожидался Сурик, рядом с ним гора свежих досок и целый мешочек гвоздей от Дагны. Ну и бригада мужиков, все до единого рвутся в работу, хотя собрались здесь после отработанной смены.

— А накрыть? — я кивнул на это богатство. — Доски вот они, гвозди вот они. Чего добро без дела лежит?

— Так приказа не было, — Сурик и не подумал смутиться. — Сказано было копать и лить. Выкопали, залили.

И ведь ни капли ехидства, чистая правда без всякой подкладки. Самодеятельность в грибном вопросе никто на себя брать не захотел, и по-своему они правы, я бы первый ворчал, если бы накрыли не так, как мне надо. Деревня выучила главное правило обращения с мастером, не знаешь, как делать, не делай, стой рядом и жди указаний.

Ну а раз так, вариантов нет, осыпаться гриб может уже к утру, значит, кровлю лепим сегодня, ночью, жжем костры и работаем. Понятно, что если он развалится раньше срока, это не конец света, какая-то часть все равно уцелеет. Но ведь лучше, когда у тебя все споры до последней пылинки, верно? А бежать к Эдвину второй раз и дожимать уставшего старика вопросами я не собираюсь. Вдруг он сил набрался и ответит в своем прежнем репертуаре, и что-нибудь в меня обязательно полетит.

— Сурик, ты еще тут? — я все-таки не забыл свое обещание, данное его матери. — Домой, без разговоров. А вы, мужики, кто хочет поработать по двойному человекодню?

— Но Рей! — возмутился мальчуган и от обиды подскочил. — Это ж грибная ферма! Я сюда, может, тоже душу вложил!

— Вложил, кто спорит, дома и расскажешь, чего мы тут затеяли, — я развернул его за плечи и подтолкнул, и спорить дальше парень не рискнул, побрел к воротам, оглядываясь через каждые три шага.

А работягам предстояло хорошенько попахать до самого рассвета, только их таким не расстроишь, заулыбались, двойная плата на дороге не валяется. Часть народу укатила с тачками за инструментом, остальные обступили меня и приготовились слушать.

Первая мысль, она же самая логичная, быстрая пологая двускатка. Лесопилка под боком, вон, стучит даже ночью, досок гора, знай кидай стропила да зашивай скаты. Так и начали, костры разгорелись по обе стороны ямы, каркас собрали в четыре топора, и я уже мысленно похвалил себя за скорость.

Пакость вылезла на обшивке, как раз там, где я ее и ждал. Доска-то у нас свежая, прямо из-под рамы, такую положишь, и поведет, но хуже другое, щели. Сырое дерево вплотную не сгонишь, где волна по кромке, где винтом вывернуло, и стыки зияют по всей длине ската.

Может, пока сойдет и так? Посеем, а гидроизоляцию с доводкой отложим, позже переделаю по уму… Знаю я цену этому «позже», у меня половина деревни на таких обещаниях стоит, так что решил устроить наглядную проверку, чтобы не гадать.

Спустился внутрь с лампой и горстью остывшей золы, она у нас сегодня работает спорами. Сыпанул, хлопнул ладонями, и потянуло сквозняком, из каждого стыка наружу засочились серые струйки, а стоило запрокинуть голову, и вся крыша в светящихся нитках, костры высветили каждую щелку. Первая попытка, стало быть, комом, такая кровля не споры удержит, а разве что дождь удивит.

— Дымит! — ахнул кто-то наверху. — Мужики, горим же!

— Не горим, а проверяемся, — успокоил я, выбираясь по трапу на свет. — Хотя по итогам, считай, погорели.

Дальше по старой схеме, работаем, пока не добьемся нужного результата. Скаты дошили вторым слоем, внахлест, как чешую, верхняя доска перекрывает стык двух нижних, и просветов сразу поубавилось, огонь сквозь такое уже не пробивается, сифонит разве что по углам.

Доски наверх подавали цепочкой, и шла эта работа под непрерывную перебранку.

— Крайнюю придержи! — покрикивал сверху старший. — Съедет же, по хребту мне и съедет!

— Да держу я, держу, — пыхтел снизу напарник. — Ты гвозди изо рта вынь, а то сглотнешь, и будет в тебе звенеть до весны.

Между делом мужики вполголоса решали и куда более интересный вопрос, что же мы такое строим.

— Погреб это, — рассуждал один, придерживая доску коленом. — Под суп. Рыбный который. Сварит Рей котел на всех, а хранить где? То-то же.

— Какой погреб, голова садовая, — возражал ему сосед со ската. — Баня это. Для свиньи. Она у мастера заслуженная, ей по чину положено.

— А я слыхал, он сам сюда жить переедет, — поделился третий от штабеля. — Ну а чего, стены толстые, тепло. Заживет наконец по-людски.

Ну вообще, версия про баню мне понравилась, свинья бы оценила.

Стыки и углы законопатили мхом, надрали его у реки, народ забивал пазы щепками, а я шел следом и проверял ладонью, где еще тянет.

Настоящее решение пришло, когда я в очередной раз оглядел стройку с гребня. Чем вообще накрывать, чтобы не сквозило и держалось годами? Рогозом? Снопы продуваются насквозь, да и рогоз нынче уходит гнилоходу на настилы. Береста? Как вариант, но сверху бы тоже чем-то прикрыть. Обмазать глиной? По сырой доске она растрескается за неделю и посыплется вниз, прямо на грядки. А ферма у нас и так закопана по самые уши, вот пусть и крыша будет как у землянки, поверх досок пласты дерна, да потолще.

И чем дольше кручу эту мысль, тем больше она мне нравится. Земля своим весом прижмет доски, закроет оставшиеся щели, а заодно даст грибнице ровную температуру и влажность, зимой не выстудит, летом не пересушит. Дерн, правда, на крутом скате долго не живет, сползает, ему пологое подавай, но здесь наша спешка сыграла за нас, скаты мы с самого начала завалили низко, а чем ниже скат, тем меньше уходит досок и времени. Ну и довод для души, гриб живет в земле, значит, и крыша ему полагается из земли.

— Все сюда! — объявил я, спрыгнув с гребня. — Сверху кладем дерн. Режьте пласты потолще и тащите тачками.

— Вот это дело! — оживился мужик с лопатой. — А то доски, гвозди, тьфу. Землю мы завсегда.

Копать здесь умеет каждый второй, а любит каждый первый, так что дерн пошел веселее досок. Резали его на пустыре за навесами, пластами в две ладони толщиной, укладывали снизу вверх, с перекрытием швов. Работяги перемазались так, что в темноте их от самого дерна уже не отличить, зато скаты на глазах превращались из дощатых в земляные, и постройка все охотнее прикидывалась обычным холмиком. Доска нынче товар,