Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

Торцы забрали досками и обмазали глиной, на входе поставили низкую дверцу, а за ней сени в два шага, тамбур с парой занавесей из грубой ткани. Порядок, правда, пришлось объяснять отдельно, первый же работяга с ведром проскочил сквозь оба полотнища разом, лишь хлопнуло вслед.

— Куда⁈ — рявкнул я ему вслед. — Открыл один, закрой за собой, потом только за второй берись!

— Так быстрее же…

— Быстрее он. — помотал я головой, — Сквозняк тоже так умеет, для него и придумано.

Нет, понятно, что сейчас сквозняк нам совершенно не мешает и можно открывать хоть нараспашку. Но привычка дело серьезное, пусть лучше сразу все запомнят, как правильно заходить в здание грибной фермы.

Оставалась самая вредная загвоздка, наглухо ферму закатывать нельзя, грибнице надо дышать, без свежего воздуха она не жилец. С дырками тоже нежелательно, каждая такая отдушина это выход для спор, и как минимум на время засева лучше чтобы помещение было герметичным. Вилка та еще, и разгибал я ее по частям, на входе тамбур уже стоит, а у конька пробили пару продухов с заслонками, внутрь каждого вбили тряпичный фильтр. Через ткань дышится, а пыль наружу не выходит, захотел, прикрыл, захотел, открыл.

Второй тест устроили уже глубокой ночью. Повторил всё в точности, горсть на ладонь и хлопок, а дальше приготовился к подвоху, только зола повисла и осела там же, где взлетела, к стыкам не потянуло ни струйки, а костры сквозь глухую земляную кровлю больше не проглядывают.

Выбрался наверх, а внутри уже сколачивали грядки-короба и засыпали их грунтом, отчего из ямы потянуло настоящим погребом, прелью пополам с сыростью.

— Ну что, всё засеивать будем? — раздалось над ухом, и Сурик, обнаружившийся рядом, чуть не приплясывал от нетерпения.

— В смысле? — я аж выпрямился. — А ты откуда здесь взялся?

— Да я отпросился, — беспечно махнул он рукой. — Хочешь, сам к матушке сходи, я ей рассказал, что мы грибы растить будем, она и отпустила!

— Ну если так, разве что… — вздохнул я. — Но нет, все корыта засеивать мы не будем, — достал гриб, повернул к свету, а тот уже мягкий-мягкий, пальцем тронь, и поплывет. До посева рукой подать, а у нас еще самое важное не сделано.

— Пока коробами занимайтесь, — распорядился я. — Таскайте туда опилки, да побольше, чтоб почти до краев. И стружку покрупнее кладите тоже, набивайте хорошенько.

Сурик тут же полез вниз командовать, и утрамбовку, слышно было, он не доверил никому.

А я вернулся мыслями к тому, что выпытал у Эдвина на опушке, и главное дошло до меня только сейчас. Всякий вкус эта зараза перерабатывает подчистую, всякий, не только хороший, но и дурной, а у меня как раз имеется на примете продукт, у которого с пользой все замечательно, а со вкусом беда.

— Значит, слушай сюда, — окликнул я Сурика. — Неси тогда ведро жижи после гнилохода.

— Это я принес уже, — высунулся тот и указал на пару ведер у трапа, а в голосе прозвучала нескрываемая гордость.

— Молодец. Но самое-то важное ты забыл. Луковый сок неси! На складе лежит, по бочкам, скорее всего.

— А можно не надо? — взмолился кто-то из работяг, и по одной тоске я узнал ветерана нашего лукового похода.

— Надо, еще как надо. Там же сплошная польза, — ухмыльнулся я.

— И слезы!

Мужики разошлись кто куда, но не все, и стройка продолжилась полным ходом. Я же занялся самой тонкой частью, слез в траншею, размотал край кабеля и начертил на бетоне руну поглощения. Жилы подвел к самому центру, капля клея, капля Основы, и по стене вокруг руны разбежались янтарные искорки, магистраль приняла нового потребителя без возражений.

Дальше пошла возня с монолитом, узлы я стягивал к точке врезки и вел в толще потихоньку, с равным усилием, по две единички за каждый переезд, за свои обновки система дерет исправно. Развел линии по всей площади, протянул соединители к местам, где встанут корыта с питательным субстратом и грибницей. Схема простая, поглотитель у входа уже висит, дальше по стенам накопители. Сверху добавил пару восстановителей, а кровле досталась гидрофобизация. Мудрить ни к чему, от этой постройки требуется всего ничего, Основа должна реветь в корытах, а потолок не должен сгнить. Ну и бетону желаю долгой жизни, на этом список закрывается.

[Путь Созидания IV: 2% → 5%]

Система, гляжу, оценила. А откуда два?.. помню, за взрыв разрушения немного отхватил, созидания не было.

Точно, тайнопись же, хотя уведомления как сейчас не получил. Или за перемещение узлов? В любом случае, теперь она расщедрилась, тут ведь всего-то крыша из дерна над ямой, и расценки у нее не поймешь какие, но дареному в зубы не смотрят, дом для гриба готов, осталось вселить жильца.

Посреди возни от деревни докатился шум, голоса, у ворот замелькали факелы. Следом со склада примчался мужик с тачкой инструмента, и новости он вез поверх лопат.

— Войско приехало! — выпалил он еще на подходе. — Кареты, кони, железо блестит!

— Какое войско, купцы это, — не согласился подкативший следом напарник. — Богатые, вон карета какая.

— А я говорю, за Реем приехали, — крикнул третий, который тащил на плече бочку сока. — Довыделывался, выходит.

— Так я им сейчас повыделываюсь, сразу уедут. — Ближний мужик перехватил молоток поудобнее и шагнул к воротам.

— Стой, куда собрался, — придержал я его за плечо. — У нас тут гриб на подходе, а корыта пустые. Давайте лучше разливать. Вот в это гнилоходову жижу, сюда только сок, а в третье кусок мяса положим и сверху всё смешаем, посмотрим, как оно. И еще в три корыта такую же смесь, будем замерять, где рост выше.

Про карету, которую заждался Корш, я, понятно, подумал первым делом, только войском ее пока никто не называл, а гадать без толку. Ворота закрыты, стража на месте, да и разбираться с приезжими работа старосты, не моя, вот закончу посев, тогда и узнаю, кого там принесло среди ночи. Ну, или если им не откроют северные ворота и они пойдут через южные, сам смогу увидеть тогда, дорога-то мимо идет как раз.

Мясо нашлось у костра, ночной смене приносили ужин, так что ломоть пожертвовали науке и провожали его в корыто скорбными взглядами. Ничего, вернется он к ним же, только в виде грибов, о чем я милосердно промолчал.

Луковую бочку вскрыли последней, и по глазам резануло на пять шагов вокруг,