Товарищ военврач 5 - Олег Дмитриев

Я заметил краем глаза, как шевельнул пальцами Березин. Кажется, не давая кому-то прервать эту исповедь человека, замыслившего недоброе на советскую власть. Поднявшего на неё руку. И лежавшего теперь с перебитыми обеими в луже собственной крови.

— Люба просила немного. Фамилии со снимков сообщать, да характер ранений. Ничего такого, что могло показаться товарищам вредительством, — слово «товарищи» тоже прозвучало необычно. Вроде как с сарказмом, а вроде как и вымученно. — А потом Люба отравилась. А ты, Ваня, и помереть-то ей не дал спокойно. Зато отдал её чекистам. И нету больше Любы…

— Любы, Леонид Ильич, сроду не было, — не удержался я. — Тварь была фашистская, мразь, которая извела народу без счёту!

Березин, кажется, сделал невероятное. Просто не пнув меня в колено, не заорав и не приказав оттащить к чёртовой матери, а только покачав недовольно головой.

— А, какая б ни была, а всё не те, кто по ложному доносу человека в распыл пускают, — твёрдо, но уже не вполне здраво, прохрипел Степанов. — И бумаги, что Шуркины, что мои… Снеси она их этим — где б я был? Что бы со мной… Куда уж…

Он боялся. Этот старый человек слишком долго и слишком сильно, страшно боялся. И ту, и этих. Всех. Потеряв брата, наверняка любимого. Как вышло так, что об этом стало известно тем, кто послал Сличенко, а не людям Митряшова и Березина? Так, это дело уж точно не моё. А вот то, что он того и гляди начнёт заговариваться — уже моё.

— Коль, носилки! В «четырёхсотый»! — повысил голос я. Опять без команды старших по званию.

— Зачем, Вань? — голос Оксаны прозвучал так неожиданно, что я аж дёрнулся на него. — У тебя целая школа за спиной, и операционные там тоже есть.

Вот она, здоровая женская психика, почти ни разу не контуженная.

— Андрей Ильич, разрешите унести раненого… гражданина… фигуранта… — запутался в чужих терминах я.

— Приказываю военврачу второго ранга Николину принять все необходимые меры, для сохранения жизни гражданина Степанова, — протокольно отреагировал Дед, повышая командно голос. И будто не удержался, глядя на почти потерявшего сознание рентгенолога. — Хотя бы до военного суда.

По коридорам вслед за носилками шли быстрым шагом я и Аким Михайлович. Познакомиться с военврачом первого ранга нормально не вышло, но тут сегодня много чего никак не хотело выйти нормально. Да и не только сегодня.

— Две ампутации. Скальпели, зажимы, ампутационные ножи и пилы, — уверенно заявил тем самым приятным баритоном Браверман.

Катя Белова дёрнулась было к столу с инструментами, но замерла, глядя поверх маски на меня, распахнув глаза.

— Ампутационные не нужны. Готовь два «четырёхсотых», дрель, ключи, атравматические иглы и шёлк: «шестёрку», «двойку» и «два нуля». Остальное верно, — проговорил я, подходя к раковине.

А удобно тут всё придумано, в этой школьной операционной. И свет хороший. И места много. И ступенечки вот эти вокруг стола знакомые, в два ряда, чтоб у стоявших рядом, за спинами ассистентов и сестёр обзор был лучше…

— Коль, запусти двадцать студентов. В халатах только, — велел я, не оборачиваясь. Потому что к тому, что Чарный всегда рядом, уже давно привык.

И не ошибся. К тому времени, как я помылся и был готов, на ступенечки те уже начинали подниматься и выстраиваться люди. В белых халатах.

— Коллеги, случай нерядовой, но у нас не так много времени, — начал я. Отметив, что военврач первого ранга поглядывал на меня зло с того самого момента, когда я, выходит, оспорил его приказ, отменив подготовку к ампутации. Вот только ампутировать тут наверняка умел каждый из присутствовавших. А я, как уверенно говорили множившиеся слухи, обещал лично товарищу Сталину научить сто врачей своим фокусам. Вот и начнём.

— Скальпель. Ретракторы. Сушим. Итак, коллеги, — к тому, чтобы комментировать вслух все свои действие, как тот дурачок из «Зелёной мили», я уже почти привык. — Оскольчатый перелом средней трети диафиза плечевой кости. В ране несколько костных фрагментов. Два крупных отломка смещены по длине и ширине на два и более сантиметров. Огнестрельный дефект костной ткани с потерей порядка четырёх сантиметров. Зажим!

Брызнувшую после снятия жгута артерию пережал. И продолжил тем же ровным тоном.

— Полный разрыв глубокой артерии плеча, наложен жгут, теперь снят. Частичное повреждение срединного и лучевого нервов на уровне средней трети. Локтевой цел, кажется, но сдавлен отломком кости. Цел, точно.

Я вытащил из раны кусок кости и положил на стерильную салфетку, рядом с несколькими, извлечёнными чуть раньше.

— По действующим правилам и протоколам предписана ампутация на уровне верхней трети плеча в течение четырёх-шести часов, чтобы избежать возможной газовой гангрены и сепсиса. Аппарат ЧКС-41, о котором вы, возможно, слышали, делает возможным сохранение конечности.

— Она же будет короче! — не выдержал кто-то.

— Выживаемость — процентов пять! Ну да, травма свежая, но пациент-то в годах! — подключились сразу два других голоса.

— Коллеги! — оборвал базар я. — Правило номер раз! В операционной говорит только оперирующий хирург, или тот, кому он задал вопрос. Или его куратор… из числа персонала школы.

Последнюю ремарку успел вставить, заметив, как шевельнулась маска на Бравермане. Наверняка влез бы не ко времени. Народ затих.

— Смотрим и запоминаем. Все возникающие вопросы тоже запоминаем или записываем. Проводим ревизию раны, это все из вас и так прекрасно знают.

Я удалил участки из зоны «молекулярного сотрясения» в радиусе трёх-четырёх сантиметров от раневого канала. Нашёл ещё два осколка плечевой кости, тоже сложил на салфетку.

— Накладываем сосудистый анастомоз, шов по Каррелю, в три узла. Нервы соединяем эпиневральным, обращая внимание на максимально точное, по возможности, составление пучков. Наилучший результат достигается при использовании сильного увеличительного стекла.

Пока говорил, над раной появилась та здоровенная линза, с которой так выручила Маруся, когда шили руку Танюше. Чей папка потом так помог с аппаратами, до которых должна была дойти очередь уже очень скоро.

— Приступаем к остеосинтезу. Проводим спицы через проксимальный и дистальный концы. Фиксируем в наружных полукольцах аппарата. Производим сопоставление отломков и репозицию. Вот эти штанги и гайки на них позволяют проводить растяжение дозированно, точно. Оставляем в зоне дефекта… хм, множественного дефекта кости пространство для формирования костной мозоли. Дренируем рану, ушиваем мышцы и кожу.

Тишина