Позывной "Ноль" - Кристи Хант

ногах! Он медленно поворачивает голову к Каю, и в его глазах вспыхивает такое адское пламя, что тот инстинктивно делает шаг назад. Но поздно. Одним молниеносным движением Морган выдергивает кочергу из рук Кая, со свистом отшвыривая железо в сторону. В ту же секунду его левый кулак, больной, сочащийся кровью, врезается сопернику в лицо. Мой друг отлетает к стене контейнера и сползает на пол.

— Поборолись — и хватит! — громом разносится по коридору тяжелый голос.

Генерал поднимается на ноги, утирая рукавом разбитые в кровь губы, сплевывает и смотрит на Моргана. В его взгляде нет злости. Там суровое, мужское уважение. Морган упрямо сжимает кулаки, готовый драться со всем Бункером, до последнего вздоха.

— Я все понял, сынок, — уже спокойнее, как-то по-особенному тихо говорит Генерал, поднимая ладони в примирительном жесте. — Вижу. Сначала лазарет. Потом поговорим. По-мужски.

Генерал резко разворачивается к мужчинам и рявкает:

— Вон отсюда!

Все нехотя, но покорно пятятся назад, освобождая проход. Живое кольцо наконец-то распадается. Генерал сам делает шаг к Моргану и осторожно, стараясь больше не задеть плечо, берет его под локоть, чтобы направить в сторону лазарета. Но Хант даже не думает сдаваться, он резко, с силой вырывается из захвата Генерала, отпихивая его от себя здоровой рукой.

— Нет времени на докторов. — хрипит он, тяжело дыша. — Никаких врачей! Я должен забрать и увезти Кристину, пока есть время!

— И куда? К Полковнику в Штаб?

— Нет! Туда дорога закрыта! Я разгадал их план. Я нашел укрытие той сумасшедшей Саманты Джонсон, помнишь, одно время она пророчила конец света, так она не успокоилась, построила Ковчег! Я нашел его! Я отвезу Кристину туда! Саманта ее бабушка, она примет девчонку и поможет пережить этот ад.

— Значит ты нарушил приказ и теперь тебя ждет трибу…

— Хватит обо мне болтать! Времени мало, скоро взорвется Йеллоустон и всему конец.

— В таком состоянии ты никого никуда не довезешь, Максимилиан, мальчик…

Тут я просто не выдержала:

— Морган, пожалуйста, пусть тебя осмотрит врач, ты весь в крови! — я хватаю его за здоровую руку, мои пальцы дрожат, я чувствую, как его колотит мелкая дрожь, но он упрямо стоит на ногах. И вообще… почему Генерал называет тебя Максимилианом, ты же представился как Хант Морган!

Глава 52. Морган

Я медленно перевожу на нее свой взгляд.

— Максимилиан — это имя, которое дала ему мать при рождении, а Хант — второе имя. Максимилиан Хант Морган, будьте знакомы, — представляет нас старик.

— Меня так называют только самые близкие, — хриплю, я сквозь зубы.

— Я, значит, не самая?! — В голосе девчонки слышатся горькие нотки обиды.

Я даже не смотрю на нее — сейчас нет времени для сантиментов, ледяным тоном чеканю:

— Не успел представиться официально, — пожимаю я плечами. — Впрочем здесь никто не привык выкладывать карты на стол. Верно, Кристина? Или мне лучше называть тебя Роуз Блейк?

Она застывает на пороге, открыв рот от шока. Я достаю из кармана пачку писем и документов и вкладываю их в дрожащие руки Кристины.

Я иду в сторону лазарета, оставив их одних, слышу какие-то булькающие звуки из горла Генерала.

— Да, старик, это твоя пропавшая дочь, у вас полчаса! — кричу я не оборачиваясь.

Глава 53. Кристина

У меня земля уходит из-под ног, стою открыв рот. В голове все перемешалось в безумный узел. Генерал — мой отец?! И Морган — Максимилиан, об этом знал. Сам Сайрус Блейк в полном непонимание пытается собрать картинку в единое целое. Я протягиваю ему письма, которые мне отдал Морган. Генера переводит взгляд со спины Моргана на меня. Огромный, несгибаемый командир вдруг осекается. Мужчина стремительно бледнеет. Он смотрит на меня так, будто перед ним материализовался призрак. Рука, которой он только что утирал пот с лица, безвольно опускается вдоль туловища. Из его груди вырывается свистящий выдох. Вся его мощная фигура как-то сразу теряет былую жесткость.

— Роуз?.. принцесса Роуз? — шепчет он мне и эхо громом раскатывается по железному контейнеру.

В глазах Генерала читается надежда, пополам с болью и грустью. Он делает шаг вперед, протягивая мне свою огромную ладонь, его пальцы дрожат.

— Дочка… Господи, это правда? — голос ломается, превращаясь в булькающий звук.

Он делает еще один шаг и заключает меня в свои медвежьи объятия. А я стою в полнейшем шоке, на грани обморока.

Мы с генералом отошли в его закуток подальше от посторонних глаз. Там, за тяжелой брезентовой ширмой, Сайрус Блейк впервые заговорил — не как суровый командир бункера, а как сломленный, раскаявшийся отец. Его огромные руки дрожат, когда он бережно, словно хрустальную, сжимает мою ладонь. Он хрипит, захлебываясь словами, рассказывает про то страшное ранение, после которого его сочли мёртвым, и о том, как годами, сходя с ума искал меня! У меня словно прорвало плотину — слезы текут ручьями, размывая многолетнюю детскую обиду. Я, захлебываясь собственным прошлым, рассказываю о нашей нищете, о том, как медленно и страшно спивалась мама, как отчаянно она пыталась заставить меня забыть отца, оставившего нас на дне. Мы разворачиваем стопку кровавых, пожелтевших писем, которые нам вручил Морган, и вместе читаем строчки, которые должны были прочитать уже много лет назад, но мать прятала их в старом чемодане, даже не вскрывая. Нас трясет двоих. У меня теперь есть отец — настоящий, живой, он не бросил меня!

— Но почему, папа? Почему все так вышло? Мама… она ведь сразу после твоего ухода… пропажи…, почти мгновенно переписала все мои документы и поменяла мне имя! Почему вы в этом не сошлись? Зачем нужно было стирать все, что связано с тобой?

Отец замирает, его лицо, кажется бледнеет сильнее. Он тяжело опускает голову на руки, и из его груди вырывается глухой, страшный вздох:

— Потому что эта женщина, которую ты считала матерью и которая беспробудно пила на твоих глазах, она не родная тебе, дочка.

У меня внутри все леденеет, а отец продолжает, с трудом выдавливая из себя слова:

— Я женился на ней, когда ты уже была на свете. Твоя родная мама умерла при родах, и я назвал тебя в ее честь — Роуз. Тея всей душой ненавидела это имя. Она терпеть его не могла, потому что в каждом твоем оклике слышала призрак первой жены. Как только меня объявили мертвым и на счета перестали приходить деньги, она выплеснула всю свою многолетнюю желчь на тебя. Переделала метрики, сменила твое имя на Кристину, лишь бы уничтожить память обо мне