Особое задание - Михаил Дорин

— Подождём, — ответил я, глядя Казарину прямо в глаза.

В землянке повисла напряжённая тишина, нарушаемая только треском дров в буржуйке.

И в этот момент Казарин с силой ударил ладонью по столешнице. Кружка с чаем подпрыгнула, но не перевернулась.

— Ты забываешься, старший лейтенант! Думаешь, ты один тут за справедливость радеешь? А я за весь полк отвечаю! Если зенитчики упрутся, а штаб нас не поддержит, 589-й полк останется с носом в сводке. Ты понимаешь, что значит для женского полка очередной пустой вылет? Две недели идут периодические налёты, а мы до сих пор никого не сбили. Вот реальный факт. Чего ты упираешься⁈

То ли Казарин ищет повод нагадить, то ли он реально такой придурок. Причины, названные им, могут иметь место. Фотокинопулемётов у нас нет, да и ночью они бесполезны. Доказывать нам особо нечем. Кроме как своим авторитетом.

— Я врать в документах не стану. Белова рисковала жизнью. Она заслужила эту победу лично.

— Напиши так, как я сказал. Совместно с зенитной артиллерией!

Я молча сжал челюсти, готовясь ответить на эту откровенную угрозу.

Но Казарин меня опередил. Он чиркнул спичкой, прикуривая папиросу, и выпустил густое облако дыма прямо над столом.

— Завтра твоя Белова возомнит себя непобедимым экспертом, полезет на рожон, сорвёт манёвр и сгорит к чёртовой матери. Я таких на фронте навидался. Награды нужно давать дозированно, чтобы было к чему тянуться. Так что всё, пиши что совместно. Объявим благодарность и на этом закончим.

М-да, не думал, что мне придётся ещё замполитом побыть в этом мире, но сейчас надо включить именно эту линию. Партийную, я бы сказал.

— Товарищ майор, вы сейчас допускаете грубейшую политическую близорукость.

Казарин дёрнулся, намереваясь ответить, но я не дал ему высказаться и продолжил.

— Воспитание морального облика советского бойца — это наша с вами прямая обязанность. Совместно с комиссаром, разумеется. И если младший лейтенант Белова зазнается, я лично вправлю ей мозги по партийной и комсомольской линии. Но лишать лётчика заслуженной награды из страха перед тем, что может случиться завтра — это трусость и пораженчество.

Майор осёкся, и замер с папиросой в пальцах. Упоминание таких понятий мгновенно сбило с него спесь.

— Партии и народу нужны герои. Живые примеры того, что немецких стервятников можно бить даже ночью силами молодых девушек. В этом прослеживается, что вы саботируете политические директивы командования, и умаляет боевые заслуги личного состава. Я достаточно ясно выражаюсь, Антон Иванович?

Казарин смял мой рапорт и готов был уже взреветь. Но тут дверь в землянку открылась и вошла старший политрук Герасимова.

— Товарищ комполка, что у нас с подтверждением сбитого Беловой самолёта? — спросила Алевтина Сергеевна.

— Решаем, — буркнул Казарин.

— Нечего решать, Антон Иванович! Я только что звонила в политотдел дивизии. Доложила о блестящем ночном перехвате. Девушка-лётчица уничтожила немецкий бомбардировщик! Там настоящая буря восторга. Начальник политотдела приказал немедленно оформить личную победу и готовить документы на представление младшего лейтенанта Беловой к правительственной награде!

Вот это уровень! Как быстро сработала наш комиссар. А уж побагровевший Казарин как удивился.

Майор медленно разжал кулак, посмотрел на измятый рапорт, затем перевёл тяжёлый взгляд на меня и процедил сквозь зубы.

— Пиши новый рапорт, Михайлов. Как положено.

— Да, командир, — улыбнулся я и взял чистый лист.

Однако, раз так всё быстро и хорошо складывается у Алевтины Сергеевны, можно немного и схитрить. Как говорится, куй железо, пока горячо.

Пока Герасимова предлагала варианты поощрения Беловой, перебирая награды вплоть до ордена Красного Знамени, я написал новый рапорт и протянул его Казарину.

Он молча кивнул и выдернул рапорт из моих рук.

— Так, это ещё что за ерунда, Михайлов? При чём тут ефрейтор Огонькова и техники дежурного звена?

— Это не ерунда, Антон Иванович. Самолёты в минус тридцать сами не запускаются. Если бы не техсостав, самолёты даже от полосы не оторвались. Считаю, что всех необходимо поощрить. Командование оценивает успешный вылет, но без техников его бы просто не было.

Мой расчёт оказался верным. Герасимова подхватила эту идею.

— Андрей Николаевич прав. Все работают на износ. Официальное поощрение техсостава покажет, что командование ценит труд каждого бойца. А не только лётчиков, — сказала военный комиссар полка.

Казарин сжал губы и взял карандаш, чтобы оставить свою резолюцию. Ему пришлось согласиться с нашими доводами.

Документы с представлением на Белову ушли в дивизию и там обещали, что награждение затягивать не будут. Всё же, такое событие командование обязательно должно было использовать в интересах здоровой пропаганды.

Технический состав наградили, но ценными подарками. Всем из фонда комдива подарили духи и объявили благодарность.

Следующую неделю вылеты из дежурного звена следовали один за одним. Девчонки чаще стали подниматься по ночам, а я не мог спокойно уснуть, пока мои подопечные летали без меня. В один из дней я вышел во время рассвета над Сеймой и ждал посадки дежурной пары Громовой и Орловой.

Зимнее солнце едва выкатилось из-за кромки леса. Заснеженная полоса переливалась в лучах, словно рассыпанное битое стекло. Морозный воздух был настолько прозрачным, что звук разносился на километры, а выхлопные газы моторов висели в небе густыми белыми облаками.

Пара Ла-5 в это время вернулась на аэродром и выполнила посадку по одному.

Из кабин, неуклюже переваливаясь в тяжёлых меховых комбинезонах, выбрались лейтенант Ольга Громова и сержант Марина Орлова. Девушки отстегнули парашюты и, громко хрустя унтами по снегу, направились ко мне.

Серьёзная Громова с изящной родинкой под глазом выглядела откровенно злой. Её правая бровь нервно подёргивалась. Орлова же шла следом, обиженно надув губы и отчаянно растирая покрасневший нос.

— Товарищ командир, пара выполнила вылет наперехват по сигналу боевой тревоги. Оказалось, что опять кому-то почудилось.

Я улыбнулся и сложил руки на груди.

— Вольно. Докладывайте, кого в этот раз перехватывали?

— Нам с земли передают, что цель низколетящая и слышен гул моторов. Я пока высоту набирала, все ваши наставления про страх вспомнила. Думаю, ну всё, сейчас как Любка Белова, героем на базу вернусь!

— И что в итоге? — спросил я, уже не сдерживая широкой улыбки.

— А в итоге мы вываливаемся из облаков, готовые рвать фашистов, а там по железнодорожной ветке обычный товарняк идёт. Паровоз гудит, пар столбом валит. Мы над ним два круга сделали. Машинист нам только ушанкой махал.

— Привыкайте. Это и есть суровые будни противовоздушной обороны. Зато слётанность в паре потренировали. А теперь бегом в землянку, греться и писать рапорт о доблестном перехвате паровоза.

Только я отпустил девушек, как над