Особое задание - Михаил Дорин

— О! Соколова и Катька Воробьёва, — сказала Марина Орлова.

Два Ла-5 с рёвом пронеслись над полосой. Но без приключений они решили полёт не заканчивать.

Прямо над верхушками сосен они заложили крутой вираж с переворотом, едва не зацепив крыльями верхушки деревьев. Ещё несколько манёвров, а потом одна из девушек спикировала после переворота так, что сдула снег с деревьев на выводе.

А потом ещё и Соколова опробовала манёвр «кадушку» над полосой. Получилась размазанная бочка, а не то, что нужно.

Да ещё и над самой полосой, в десятках метров от земли.

— Синичкина! — крикнул я своему заму, которая вышла из землянки дежурного звена.

— Да, товарищ командир, — откликнулась она.

Соколова и Воробьёва как раз зарулили и выбрались из кабин. Нина, увидев меня, попыталась сделать невозмутимое лицо, но её выдавали бегающие глаза.

— Евдокия Матвеевна, через полчаса в классе в вашем бараке весь лётный состав.

— Да, товарищ старший лейтенант, — ответила Дуся, вопросительно посмотрев на меня.

Такие вещи надо пресекать сразу. И лучше это сделать на виду у всего лётного состава эскадрильи.

В назначенное время все девушки собрались в классе. Я вошёл и сразу же поднял двух виновниц данного собрания.

— Я вас слушаю, товарищ сержант. Вы же ведущей были, так? — спросил я у Нины Соколовой.

— Товарищ старший лейтенант, пара сержанта Соколовой… задачу выполнила, — сказала она.

Дальше она не продолжила, ожидая, что скажу я. А у меня много чего было им сказать.

Окинув их с ног до головы внимательным взглядом, я встал со своего места и подошёл ближе.

— Вот стою, товарищи сержанты, смотрю на вас и думаю… Вы ничего не попутали⁈

Девчата растерянно переглянулись.

— Вам не в истребительный полк надо было проситься, а в Цирк шапито. Выступали бы там с медведями на велосипедах. Зрители бы рыдали от восторга.

Некоторые девушки тихо хихикнули, но тут же поперхнулись и затихли.

— Товарищ командир, мы манёвр отрабатывали, — робко попыталась оправдаться Воробьёва, краснея до корней волос.

— Манёвр? Вы вот это вихляние задом над ёлками называете манёвром⁈ Я подумал, что вам обеим за шиворот по осе залетело, и вы от них ручкой управления отмахиваетесь. Знаете, чем отличается лётчик-истребитель от фарша, сержант Соколова?

Нина сглотнула и замотала головой.

— Высотой! На ста метрах пилотаж крутят либо бессмертные, либо те, у кого вместо мозгов залито не серое вещество. У вас тяги не хватит ошибку исправить, вы в землю войдёте так, что от вас даже пуговиц не найдут!

Я выдержал паузу, глядя в их побледневшие лица. Юмор юмором, но смысл дойти до них должен был.

— Вы рисковали своими жизнями ради дешёвых понтов… то есть, выкрутасов перед подругами. Не надо делать того, чего не умеешь, чтобы потом у вас в кабине не пахло… «мужеством».

Я шагнул к ним вплотную, раздумывая как их наказать. Просто так отпускать нельзя. Раз эти девушки решили заниматься мужским делом, с ними и нужно поступать, как с мужиками.

— Значит так, от полётов обе отстранены. С этого момента поступаете в полное и безоговорочное рабство к воентехнику первого ранга Морозовой Варваре Степановне. Не доходит через голову, дойдёт через руки.

— Да, товарищ командир, — хором ответили девушки.

Конечно, они расстроились. Но трагических лиц я не заметил. По-другому воспитывать лётчиков нельзя. Они должны знать грань, за которую заходить нельзя.

В настоящем бою это оправдано. Когда тебе угрожает опасность, все средства хороши. Но в мирной жизни такие выкрутасы недопустимы.

Вечером я отправился в баню, чтобы пропариться. Как раз было наше мужское время. Казарин куда-то убыл, так что мылся я один.

Жар в бревенчатой бане стоял такой, что с непривычки перехватывало дыхание. Я зачерпнул из жестяного ковша немного горячей воды и плеснул на раскалённые камни. Печь недовольно зашипела, пуская под низкий потолок густое облако пара.

Хорошенько пропарившись, я налил в помятый жестяной таз горячей воды из вмазанного в печь котла. Следом добавил ледяной из деревянной бочки.

Окатив себя напоследок ледяной водой из ведра, я шумно выдохнул. Словно заново родился. Я слегка обтеревшись вафельным полотенцем, прикрылся и пошёл в предбанник.

Толкнув дверь и шагнув в прохладное помещение, я на секунду замер на месте.

Прямо посреди предбанника стояла Светлана Сарская. На ней была лишь изящная шелковая сорочка нежно-персикового цвета с тонким кружевом на груди. Наверняка роскошь, совершенно немыслимая для этих лет.

— Ой! — начала прикрываться Света, но потом успокоилась.

Напротив, на её губах даже заиграла улыбка. Она окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы и тихо хмыкнула.

— Ну надо же, Андрей Николаевич. А в лётном комбинезоне вы кажетесь даже менее… суровым.

— Сейчас как бы мужское время, Светлана.

— Думала, что никто так не засиживается. Да и сами знаете, засов на двери в баню у нас сломан.

Света улыбнулась и сделала грациозный шаг в мою сторону, чтобы взять с лавки свою форму.

Но она не учла, что доски на полу предбанника были покрыты мыльной пеной. Её нога предательски поехала по мокрому дереву.

— Ай! — охнула Света, нелепо взмахнула руками, теряя равновесие, и инстинктивно ухватилась за единственное, что было рядом.

А точнее, за меня. А ещё точнее, за моё полотенце. Раздался треск, и полотенце мгновенно соскользнуло вниз.

— Прости, Андрей! Я не смотрю.

Секунда, которая показалась вечностью. Я стою посреди предбанника, в чём мать родила. А передо мной на коленях, крепко сжимая в обеих руках моё скомканное полотенце, стоит командир первой эскадрильи в роскошном для этих лет белье.

Света, хоть и обещала не смотреть, но инстинктивно подняла на меня ошарашенный взгляд. Её щёки вспыхнули пунцовым цветом, а губы приоткрылись.

И именно в этот момент тяжёлая входная дверь с громким скрипом распахнулась настежь.

— Ну только не ты, — сказал я, увидев кто пришёл.

Глава 18

Сцена прям как из будущих ситкомов, которые будут популярны на телевидении. По моему телу от ворвавшегося холода пробежали мелкие мурашки. Вошедший в предбанник человек в это время буквально застыл, держа в руках железный таз.

В какой-то момент я понял, что незваный гость смотрит на меня глазами, которые уже округлились до размеров прицельного кольца на Ла-5. А знаменитые «большие» уши этой девушки мгновенно вспыхнули бордовым цветом.

Всё это происходило под медленный, протяжный и «жалобный» скрип двери, которая начала медленно закрываться. Несколько секунд девушка смотрела на меня, пока дверь резко не захлопнулась.

— Ой! — пискнула Орлова, выронив в этот момент из рук свой таз.

Оглушительным грохот был сродни гонгу