Легенда Кунг-Фу: Воин Дракона - Tatsumi Oda

— Всё ещё хотите драться, уважаемые мастера? — спросил я. — Или всё-таки выслушаете своего старшего брата за кружечкой чая?

Самоуверенная Обезьяна:

Глава 17

— Выслушаем «старшего брата»?! — с трудом сдерживаясь, повторила Тигрица. У неё дёрнулся глаз, а сама она даже немного оскалилась, обнажая клыки, и в этот момент она напоминала мне не столько мастера Кунг-Фу, сколько разъярённую кошку. Боюсь представить, что ей там наговорили обо мне в Нефритовом Дворце за эти годы. — Ты кровожадный убийца! Предавший Шифу, заменившего тебе отца! Предавший весь Нефритовый Дворец!

— Ну, чисто технически… — попытался вмешаться я, почесав затылок, но Тигрица продолжала, не обращая внимания на мои слова.

— Ты убил десятки невинных жителей, после чего ворвался в Нефритовый Дворец и попытался забрать Свиток Воина Дракона себе! Травмировал Шифу в процессе! И если бы мастер Угвей не остановил тебя, то…

— Да хватит уже! — перебил я эту дуру, устав выслушивать все обвинения старой черепахи, которые девчонка продолжала транслировать мне как заведённая. — Хотя я тебя понимаю, я ведь убил всех твоих друзей, да? — Я картинно оглянулся и громко вздохнул, «заметив» лежащих без сознания Гадюку и Обезьяну. — А нет, смотри-ка — никто из твоих друзей не погиб и не стал калекой, они всего лишь валяются без сознания, так что избавь меня от этой глупой пропаганды. — Я пренебрежительно махнул рукой, показывая, как воспринимаю подобные обвинения, хотя внутри меня, конечно, кольнуло. Да, в прошлом Тай Лунг сорвался, и из-за его действий, которые теперь стали моими, погибли невинные жители, отрицать это я не собирался, но спешу напомнить, что он мастер Кунг-Фу, мы в средневековом Китае, и свой срок я отсидел: двадцать лет в каменном мешке, без еды и воды, без солнечного света, с ежедневными пытками. — Итак, а теперь вернёмся к делу…

— Если ты действительно хочешь, чтобы мы тебя выслушали, — вперёд выступил Журавль. — То для начала приведи их в чувство. — Он кивнул на лежащих у моих ног Обезьяну и Гадюку. — Ты сказал, что они живы, так докажи это. Мы не станем вести переговоры с тем, кто держит наших друзей в заложниках, введя их в состояние, которого мы не понимаем.

Я хмыкнул.

Разумное требование, и, что самое главное, вполне выполнимое.

— Вы что, не видите, что они живы? — выгнув бровь, спросил я. — Дышат, сердца бьются. Или вас этому Шифу не учил? — Но тройка молчала, напряжённо сверля меня взглядами. Похоже, они всё-таки не рассчитывали, что я пойму, зачем именно им нужна эта «проверка» — они хотели убедиться, что я контролирую себя и действительно настроен на диалог, а заодно вернуть товарищей в строй перед возможным продолжением битвы. — Ну да ладно, сделаю, — кивнул я, направляясь к лежащему парню с хвостом.

Тигрица тут же напряглась, но Журавль остановил её движением крыла — все они понимали: если бы я хотел добить лежачих, то сделал бы это ещё на мосту или сразу после того, как ступил на твёрдую землю.

Не обращая на них внимания, я присел возле Обезьяны.

Выглядел он неважно: бледный, дыхание ровное, но настолько поверхностное, что почти не замечалось, а его весёлая физиономия сейчас полностью расслабилась, отчего парень выглядел донельзя глупо.

— Знаете, — начал я, протягивая руку к его шее, — вырубать противника точечным ударом и коротким импульсом Ци, нарушающим работу нервных узлов, — это искусство, которому я учился довольно долго, оно требует высокого контроля и точности. Один неверный всплеск — и сердце противника может остановиться навсегда. На подготовленном мастере неправильный удар и вовсе не сработает, а вот приводить человека в чувство намного проще. — Я нащупал нужную точку под челюстью, там, где разветвлялась сонная артерия. — Этому Шифу учит чуть ли не в самом начале пути. Для базовой стимуляции потоков Ци даже не обязательно уметь управлять собственной энергией — достаточно знать нужные точки и правильно на них надавить. — Я сконцентрировал крохотную каплю Ци на кончике пальца, надавил под челюстью, затем коснулся точки в солнечном сплетении и закончил резким шлепком по запястью, запускающим меридиан сердца. Тело Обезьяны выгнулось дугой, он судорожно втянул воздух, будто вынырнул из ледяной воды, и закашлялся.

— Кха! Кха-ха!.. Что за…?! — выпалил он, дико вращая глазами и пытаясь сфокусировать взгляд. Переигрываете, молодой человек. Ой, переигрываете…

— Очнулся, — констатировал я, поднимаясь и подходя к Гадюке, одновременно объясняя, что именно произошло с их товарищами. — Они не просто потеряли сознание от удара — я временно нарушил циркуляцию Ци в нескольких узлах и заблокировал нормальную передачу сигналов от тела к разуму. Это больше похоже на кому, чем обычный сон, поэтому без посторонней помощи они могли проваляться так от нескольких часов и до нескольких дней. — Зачем я объяснял всё это своим противникам? Ох, тут всё просто — нужно было не только на деле, но и словами показать своё превосходство над ними. Даже если инстинктивно человек понимает, что перед ним кто-то намного сильнее, это ещё не значит, что и его разум полностью осознал разницу. Бывает и наоборот, из-за чего часто возникают различные недопонимания, со временем приводящие к глупостям и ненужным жертвам. Именно поэтому я и постарался вырубить их максимально демонстративным и очень сложным способом — мог бы тупо вдарить посильнее в нужные точки, как это произошло в мультфильме, но после этого ни Гадюка, ни Обезьяна не могли бы даже стоять на своих двоих, что сильно давило бы как на них самих, так и на их «свеженьких» товарищей.

Я не говорю, что новая Неистовая Пятёрка — идиоты, я даже так не думаю. Они талантливы, просто молоды и неопытны, поэтому я действовал так на всякий случай, чтобы уж точно не возникло проблем.

Я повторил процедуру с девушкой-змеёй, но с ней действовал чуть аккуратнее — всё-таки дама.

Надавив на точку между ключицами, я выпустил короткий импульс. Гадюка распахнула глаза, и её вертикальные, как у рептилии, зрачки мгновенно сфокусировались на мне. Она не закричала и не попыталась ударить, как сделал бы кто-нибудь менее сдержанный, а лишь тихо выдохнула и приподнялась, опираясь на руки. В её глазах мелькнуло узнавание и облегчение, смешанные с