Сага о кораблях - Энн Маккефри

Паролан молчал. Хельве показалось, что его сердитый взгляд проникает через титановый пилон прямо в ее капсулу. Внезапно он расслабился и снова откинулся на подушки. Внешне он был совершенно спокоен, но от зоркого взгляда Хельвы не укрылось, что на скулах еще подрагивают желваки.

– Ну, было дело, – неожиданно кротко признался он. Потом вздохнул, закинул ноги на кушетку и преувеличенно громко зевнул. – А знаешь, я ведь никогда не слышал, как ты поешь. Могу я рассчитывать на такую любезность?

– Хотите разогнать сон? Или, наоборот, предпочитаете колыбельную?

Найл Паролан снова зевнул, закинул руки за голову, скрестил ноги в щегольских ботинках и уставился в потолок.

– На твое усмотрение.

И вдруг, на удивление самой себе, Хельва почувствовала: ей снова хочется петь!

Глава 5

Корабль, который побеждал

– Просто так «мозг» не исчезает, – заявила Хельва, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо и безапелляционно.

Терон выпятил подбородок, отчего сразу стал похож на короткошеего неандертальца. Эта его манера, поначалу казавшаяся Хельве забавной, постепенно стала раздражать, а теперь и вовсе доводила до бешенства.

– Ты же слышала, что сказали миры, – как всегда, назидательно изрек Терон. – Они исчезли хотя бы потому, потому что уже есть факты исчезновения.

– Сам факт исчезновения несовместим с психологией капсульника, – возразила Хельва, едва сдерживаясь, чтобы не заорать благим матом.

Ей почему-то казалось, что заставить его понять можно лишь оглушительным воплем. Конечно же, она знала, что это совершенно неразумно, но по истечении года, исчерпав все попытки найти с Тероном общий язык, все чаще ловила себя на том, что реагирует на уровне эмоций, а не разума.

Общение с ним превратилось в пытку, хуже того, в унижение. И она не собирается терпеть дольше, чем того потребует завершение задания и возвращение на базу Регул.

Хельва была сыта своим напарником по горло. И ей плевать, что он думает о ней. Трудно, конечно, смириться с тем, что она оказалась в ситуации, приспособиться к которой не сумела, но теперь ей совершенно ясно: они с Тероном несовместимы. Остается признать, что она допустила ошибку, и поскорее ее исправить. Это единственный разумный выход.

Хельва чуть не застонала: все-таки не зря говорят – с кем поведешься, от того и наберешься! Она даже рассуждать стала почти как Терон.

– Твоя лояльность достойна всяческих похвал, хотя в данный момент едва ли уместна, – по обыкновению, напыщенно заявил Терон. – Факты говорят сами за себя. Четыре корабля, управляемые человеческим мозгом, бесследно исчезли при выполнении задания Центральных миров, и их пилоты-напарники вместе с ними. Факт первый: корабль, в отличие от «мускула», может изменить маршрут. Факт второй: ни один из кораблей не прибыл в порт назначения в установленный срок. Факт третий: ни один из кораблей не появился в секторах, прилегающих к порту отбытия или порту назначения. Следовательно, они исчезли. Выходит, корабли по неизвестным причинам изменили установленный курс. Из чего, в свою очередь, следует: корабли – ненадежные организмы. Этот вывод вытекает из приведенных фактов и является абсолютно бесспорным. И с обоснованностью такого вывода согласится любой разумный человек.

Он изобразил на лице противную ухмылку, которая когда-то казалась ей обаятельной улыбкой.

Хельва начала медленно считать до тысячи десятками. А когда заговорила снова, голос уже вполне повиновался ей.

– Имеющиеся данные нельзя признать полными. В них отсутствует мотив. Нет никакой причины, которая могла бы заставить четыре корабля взять и исчезнуть среди бела дня по собственной прихоти. Ведь ни у одного из них даже особых долгов-то не было, а РД так и вовсе могла расплатиться с мирами года через три.

«Как и я», – подумала она.

– Таким образом и принимая во внимание особую информацию, которая известна мне… – это было сказано с ударением, – твой вывод ни в какие ворота не лезет.

– Вот уж не знаю, какая особая информация, даже если она тебе действительно известна, – Терон наградил ее снисходительной усмешкой, – смогла бы заставить меня изменить свое мнение. Тем более что Центральные миры пришли к такому же выводу.

«Так, – подумала Хельва, – он решил вытащить на свет божий непогрешимый авторитет: рассчитывает сразить меня наповал».

Так или иначе, спорить с ним бесполезно. Найл Паролан как-то раз назвал это качество упрямством не по делу, правда, он тогда имел в виду ее. И ладно бы только упрямство. Терон – твердолобый, самоуверенный, невосприимчивый, помешанный на инструкциях и настолько ограниченный, что даже на долю секунды не впустит в свои мозги ни воображение, ни интуицию.

Зря она вспомнила Найла Паролана. Настроение только ухудшилось. Этот назойливый маленький пустозвон нанес ей еще один непрошеный и неофициальный визит – хотел отговорить ее брать в напарники Терона с Актиона.

– Он закончил курс только за счет зубрежки. И это его отправляли на самые завалящие рейсы, а вовсе не тебя! – орал Найл Паролан, меряя шагами рубку.

– Но ведь не вам предстоит быть его партнером. Судя по данным психотестов, мы с ним отлично подходим друг другу.

– Где твоя голова, детка? Ты только взгляни на него. У него же нет сердца – одни сплошные мышцы. И физиономия слишком смазливая, чтобы вызывать доверие. Господи… да он же андроид, робот с железной башкой, предназначенный для работы в разряженной атмосфере. Он доведет тебя до ручки.

– Зато он надежный, уравновешенный, эрудированный, предусмотрительный…

– А ты – занудливая консервированная девственница, – отрезал Паролан и второй раз за время их знакомства выскочил из рубки, даже не оглянувшись.

Теперь-то Хельва была вынуждена признать: уничтожающая характеристика, которую Найл Паролан дал ее «мускулу», Терону с Актиона, оказалась весьма точной. Она находила в нем только одно положительное качество: Терон не имел ничего общего ни с одним из ее прежних напарников.

А если он еще раз посмеет назвать ее ненадежным организмом, она захлопнет дверь шлюза у него перед носом.

Терон же, сочтя, что его последнее веское заявление окончательно убедило Хельву, уселся за пульт управления, по обыкновению размял пальцы и принялся вводить в компьютер свои бесценные, всеобъемлющие данные, проверяя маршрут полета. Очевидно, он был полон решимости в корне пресечь любую неразумную попытку Хельвы изменить маршрут и скрыться.

Он трудился неторопливо и методично: гладкий лоб не прорезала ни одна морщинка, на широкоскулом лице застыло безмятежное спокойствие, карие глаза неотрывно устремлены на колонки цифр.

«Звезды небесные! И где только была моя хваленая интуиция, когда я его выбирала?! – изумлялась про себя Хельва. Уровень адреналина в ее капсуле никак не хотел падать. – Должно быть, я тогда была не в своем драгоценном уме. Кажется, у меня повышается кислотность питательной жидкости. Когда вернусь на Регул, нужно будет попросить, чтобы проверили мой обмен веществ. Что-то со мной творится неладное».

«Нет, нет и еще раз нет, – резко одернула она себя. – Со мной не происходит ничего такого, что не придет в норму, как только