Сага о кораблях - Энн Маккефри

Керла, Шадрес и Ансра, сохранят прежние воспоминания и привязанности? Как скоро сможет вторая экспедиция попытаться проникнуть в их атмосферу? Какие еще варианты обмена может порекомендовать Хельва, если учесть, что из Прейна выкачают весь его драматический репертуар? Почему она поняла, что среда Беты Ворона губительна для человеческого разума? Может ли она объяснить, в чем заключается опасность? И может ли посоветовать профилактические меры, которые можно будет использовать при предварительном психопрограммировании?

То, что все остальные участники полета подвергались такому же дотошному допросу, прощупыванию и проверке, как физической, так и психологической, служило Хельве слабым утешением. Хотя ей повезло больше. Специалисты по капсульной медицине провели тест на кислотность и проверку поглощения питательных веществ. Они отметили повышенное потребление белков, которое объяснили необычной деятельностью, которой ей пришлось заниматься.

Да, компьютерам базы сегодня ночью придется поработать. Ей же не хотелось думать ни о чем. А главное, о корвиках и о четверых людях, которые предпочли остаться в корвиканских оболочках, чтобы предаваться обмену и потере энергии в новой для себя…

– Не желаю об этом думать, – громко сказала Хельва.

Томясь от бездействия, она выглянула наружу, и взгляд ее на секунду упал на освещенные окна пилотской казармы. Она не ощутила искушения послать туда вызов. Не было в ней сейчас той непринужденности, которая нужна для общения с новыми людьми… а ведь обычно она так любила эти встречи – веселые, оживленные, вносящие в жизнь волнующие ощущения. Но и одной ей тоже не хотелось оставаться.

«На этот раз я ни на сантиметр не сдвинусь с этой базы, пока не получу напарника», – поклялась она.

Где-то там, за огромным летным полем, скрытое милосердной темнотой, лежало кладбище, где покоился Дженнан, и она ощущала, как расстояние между ними начало незаметно сокращаться.

Не решаясь вновь погрузиться в закрытую главу своего прошлого, Хельва принялась безжалостно перебирать в памяти события последних часов. Всю ли информацию она предоставила проверяющим? Не утаила ли подсознательно какой-нибудь важный факт или мелкую подробность? Правильно ли описала то опасное раздвоение личности, которое подстерегает человеческий ум в оболочке корвика? Не забыла ли…

Внизу резко затормозила машина, и кто-то включил пассажирский лифт, который она не подняла, когда ее борт покинули последние проверяющие.

– Кто там, черт возьми…

– Паролан! – как всегда, отрывисто и не слишком любезно отозвался инспектор.

Естественно, Найл Паролан присутствовал при недавнем опросе, как и полагалось ее главному координатору. Он исполнял роль третейского судьи, вступая в разговор только в тех случаях, когда эксперты чересчур расходились или проявляли чрезмерный интерес к фактам, которые Хельва никак не могла объяснить. И она была ему за это благодарна. К тому же на нее произвело впечатление то, как ловко он разрешал щекотливые ситуации. По-видимому, несмотря на свои отвратительные манеры, Паролан пользовался на базе большим авторитетом. Интересно, зачем он вернулся? Побеседовать наедине?

Вот он вошел в шлюз и остановился – ноги широко расставлены, руки свисают вдоль тела, на лице застыло неожиданно задиристое выражение.

– Ну что, чем вы сегодня недовольны? – спросила Хельва, чтобы скрыть внезапную тревогу.

Он шагнул вперед, и Хельве показалось, что инспектор сильно пьян.

– Миледи, прошу у вас убежища, – произнес он, кланяясь с преувеличенной церемонностью.

– И чашку кофе?

– Боюсь, в этом ты мне не поможешь. Эти паршивые цирковые клоуны вылакали все твои запасы. Учти, Ценком знает, что ты недоступна и закрыта для связи, между прочим, по моему распоряжению, детка, так что для меня ты самое безопасное место.

– У вас что – неприятности из-за Беты Корвуса?

– У меня? – он опустился на кушетку лицом к ее пилону и вдруг устало откинулся на подушки. – Нет, Хельва, нет, девочка моя. Не у Найла Паролана, главного координатора. Скорее, у всех нас, – размашистым движением руки он перевел проблему из местного масштаба в галактический. – Но пока тебя оставили в покое, и меня тоже, а к утру мои старые мозги, возможно, снова придут в норму, и тогда… – Его голос перешел в невнятный шепот.

Хельва решила, что Паролан уснул, но вскоре заметила, что он смотрит на нее из-под опущенных век.

– Скажи, кто-нибудь удосужился сообщить тебе, насколько ты превзошла все наши ожидания? А шеф удосужился упомянуть, что к твоему послужному списку добавились еще две благодарности? И астрономическая премия! – он хлопнул ладонью по кушетке. – Продолжай в том же духе, и ты скоро рассчитаешься с долгами. – Вдруг голос его зазвучал необычно мягко: – А я, Хельва, удосужился ли я поблагодарить тебя за то, что ты вытянула на себе это дерьмовое, мерзопакостное, вонючее задание, в которое мы тебя втравили…

– Лично вы, Паролан, здесь ни при чем…

– Ха! – он коротко хохотнул, выгнув спину дугой, потом снова бессильно упал на подушки. – Ничего не скажешь, девочка моя, ты отлично поработала. Не думаю, чтобы с этим делом справился какой-нибудь другой корабль.

– Как знать, может быть, другой корабль доставил бы обратно всех пассажиров.

– Что за бред сивой кобылы, Хельва! – пружиной взвился Паролан. – Не желаю слышать от тебя таких дурацких заявлений! У Прейна с Керлой были свои причины для того, чтобы остаться, как, впрочем, и у Шадреса. Все трое от этого только выиграли. Что же до Ансры Колмер, то этой сучке только поделом. Наконец-то она перехитрила сама себя. Все-таки во вселенной есть истинная справедливость, пусть даже корвики никогда не слыхали о Хаммурапи.

Инспектор снова улегся и переплел пальцы за головой.

– Вы имеете в виду тела? Наверное, пора позаботиться о подобающих похоронах?

– С какой стати? Клинически они все еще живы. Это твое тело клинически мертво, – добавил он, хотя отлично знал, что касаться этой темы в присутствии капсульников строжайше запрещено. – И в то же время ни ты, ни я и никто другой на этой базе не считает тебя зомби. Что же делает человека мертвым – а, Хельва? Отсутствие разума, или души, или чего-то там еще? Или, может быть, отсутствие способности самостоятельно передвигаться? Но ты вполне подвижна, милочка моя, хотя не можешь даже пальцем шевельнуть.

– Вы пьяны, Найл Паролан.

– О нет! Паролан вовсе не пьян. Я просто расслабляюсь, детка, расслабляюсь, и все.

Он сел так стремительно, что Хельве стало ясно: инспектор вполне владеет своим телом.

– Если посмотреть на дело с этической или социальной стороны, ты доставила на корабль, встречавший вас у Беты Ворона, четыре трупа. Четыре механически функционирующие, но пустые телесные оболочки. И бывшие их обитатели, владельцы – назови их, как хочешь, – в них уже никогда не вернутся.

Он встал и направился прямо к Хельве.

– Вот твой шанс, детка. Выбирай любую… хочешь – бери тело Керлы: оно самое молодое. Хочешь – Ансры. А если желаешь разнообразия – бери тело Шадреса.

Всего на один ослепительный миг, миг, полный головокружительных возможностей, Хельва задумалась над этим потрясающим предложением. Совсем как на Бете Ворона, когда ее уговаривали