Сага о кораблях - Энн Маккефри

Корабль погрузился в тишину, которую этой ночью не нарушала даже декламация Прейна. Да и сама Хельва была близка к беспамятству. Она так устала, что даже не находила в себе сил тревожиться о завтрашнем дне.

Утро не принесло видимых перемен. Все по-прежнему пребывали в полупрострации. Одна Керла, движимая профессиональным долгом, разбудила всех, кто искал забвения во сне, и заставила их проглотить насыщенную белками пищу, а потом ввела каждому большую дозу лекарственного аэрозоля.

Ближе к вечеру Хельва вызвала Шадреса на камбуз, чтобы с глазу на глаз обсудить создавшееся положение.

– Придется нам, Хельва, как можно дольше тянуть время. Все измотаны до последней крайности. Я это по себе чувствую, – он озабоченно покачал головой. – А ты как?

Хельва помедлила с ответом.

– Я всегда придерживалась мнения, что капсульники – такие же люди, как и их подвижные собратья. Теперь я в этом уверена. Мне самой было бы невероятно трудно вернуться на Бету Ворона. Только я знаю одно: выбора у нас нет.

– Что ты хочешь этим сказать? – у Шадреса осталось так мало энергии, что он сумел проявить лишь легкое любопытство.

– Они уже сейчас недоумевают, почему мы задерживаемся. Там выстроилась целая очередь дублеров, жаждущих у нас учиться.

Шадрес испустил приглушенный стон отчаяния.

– Посуди сама, Хельва, ну как мы можем просить кого-то вернуться туда?

– Я уже сказала, Шадрес, у нас нет выбора.

– Не понимаю.

– На каждом проводке, идущем к источникам питания, стоит крошечный блок. Я не смогла бы даже увернуться от метеора, угрожай нам такая опасность.

Шадрес вздрогнул всем телом и уронил голову на руки.

– Пойми, Хельва, я не могу вернуться. Не могу. Я бы…

– Тебе и не нужно возвращаться. Во всяком случае, сейчас. Господи, да у тебя не хватит энергии, даже чтобы надеть приемопередатчик, – сказала она, намеренно делая вид, что не понимает его страха. – Предоставь это мне.

– Что тебе предоставить? – спросил Прейн, выплывая в камбуз.

– Я собираюсь спуститься, чтобы объяснить корвикам причину нашего отсутствия.

– Ничего подобного, – возразил Прейн и попытался распрямить плечи, но в результате только беспомощно уткнулся в аппарат для подогрева. – Я режиссер, и это моя обязанность – объяснить, почему мы не способны выполнить условия контракта.

Шадрес бессильно застонал.

– Не глупите, Прейн, вы едва держитесь на ногах, как, впрочем, и Шадрес. Пойду я, и хватит об этом. Шадрес, мы еще поговорим на эту тему, когда я вернусь. Ты понял, Шадрес?

Она дождалась, чтобы он кивнул в знак согласия.

Как только Хельва вернулась в корвиканскую оболочку, мозг ее пронзила острая боль. Мириады тактильных ощущений, поступающие от плывущих за ней отростков, свидетельствовали о присутствии нескольких сильных источников давления. Как, во имя Всевышнего, ей объяснить этим существам, повелевающим чистой энергией, что люди – слишком хрупкие создания?

На этот раз в атмосфере совершенно не ощущалось энергетических всплесков. Администратор, как всегда темный, глубокий и насыщенный, сдерживал свою массу сжимающих воздействий. Другие, выстроившиеся на почтительном расстоянии, должно быть, и были дублерами. Если в сознании корвиков присутствовал уровень сострадания, то Администратор наверняка задействовал именно его: он терпеливо ждал, пока Хельва отчаянно пыталась сформулировать объясняющее ситуацию уравнение и указать на неразрешимые фрагменты. Его ответом послужило излучение, которое можно было истолковать как сожаление о том, что столь небывалая обратная связь и образование нестабильной реакционной массы вызывали у гостей энтропию. Однако, подчеркнул он, причина кроется в них самих.

Вдобавок Администратор серьезно предупредил Хельву, что возникли новые, чрезвычайно важные обстоятельства. Каждая отдельная энергетическая группа, окружающая данное тепловое ядро, настаивает на получении формул, которые дадут возможность повторить уникальные излучения. Благодаря такому выделению энергии появится возможность активизировать застойные энергетические группы, которые, как считалось, навсегда потеряны и не могут быть восстановлены. Поэтому корвики настаивают на передаче формул. А уж за ценой они не постоят.

Хельва, ощущая, что ее излучение выражает полное отчаяние, повторила, что это невозможно.

– Тем не менее необходимо найти какой-то выход, – настаивал Администратор. – Среди вас была одна сущность, – он построил звуковое уравнение, которое означало Джульетту, – так вот она продемонстрировала замечательное владение внутренней энергией. Пусть она вернется и предоставит нам формулы. В противном случае…

Администратор пошевелил щупальцами, что у человека соответствовало бы пожатию плечами.

Вернувшись на корабль, Хельва долго собиралась с духом, прежде чем решилась обнаружить свое присутствие. Она лихорадочно соображала: как это на первый взгляд нехитрое задание обернулось катастрофой? Безжалостно анализируя безвыходное положение, в которое они попали, Хельва старалась найти хоть какой-нибудь просвет. Ведь должен же он существовать!

Что за космическая ирония – именно Ансра Колмер, так старавшаяся всех погубить, оказалась тем человеком, который пережил представление с минимальными потерями. А все ее чудовищный эгоизм! Вот только пожелает ли она теперь их спасти?

– Если вы все спятили, то я пока еще в здравом уме, – без тени колебания заявила Ансра. – И ничто на свете не заставит меня вернуться в эту… в эту душегубку. Можете меня убить! Я выполнила все, что записано в моем контракте.

– Ничего подобного, Ансра, – устало возразил Даво. – Правда, сомневаюсь, что кто-то из нас сможет заставить тебя держать ответ перед Гильдией. Но вспомни, в наших контрактах говорится: если корвики примут наш спектакль в качестве платы за их технологию, мы обязуемся подготовить корвиканских дублеров.

– Что? Вернуться – только для того, чтобы учить корвиков играть Джульетту?

Ансра визгливо рассмеялась, и в ее хохоте прозвучали истерические нотки. Она резко обернулась к Прейну.

– Я ведь предупреждала всех на Регуле: тебя ждет провал! Так оно и вышло. И я рада, рада, просто счастлива!

Ее ненависть почти ощутимой волной обрушилась на их обнаженные, сверхчувствительные нервы. Продолжая хохотать, Ансра, пошатываясь и натыкаясь на стены, устремилась в каюту и там, как тряпичная кукла, рухнула в кресло перед зеркалом, то смеясь, то бессмысленно глядя на свое отражение.

– Совсем с ума сошла, – решительно заявила Ная, – просто рехнулась.

– Не думаю. Если только мы все здесь не рехнулись, – ответил рассудительный Даво.

– Что ж нам теперь – сидеть и смотреть, как она над нами посмеивается? – вспылила Ная. – Пусть работает.

– Ты хочешь сказать, шоу должно продолжаться? – саркастически осведомился Эскал. – Боюсь, наше уже закончилось.

– Я должен извиниться перед всеми, – поднявшись, заговорил Прейн. – Ансра злится на меня. Вы не должны от этого страдать.

– Ради всего святого, Прейн, прекрати изображать мученика, – взорвался Даво.

– Я и не собираюсь никого изображать, – продолжал солар таким будничным тоном, что обвинение Даво сразу потеряло смысл, – выход чрезвычайно прост. Я режиссер и знаю всю пьесу от первой строки до последней. Скажу больше: я отлично помню двести двенадцать пьес – древних, классических, относящихся к атомной эре и современных.

– Ты не вынесешь такого напряжения, – воскликнула Керла, судорожно обняв его. – Ты умрешь!

– Я умру так или иначе, милая. И предпочитаю уйти с хорошей прощальной