Сага о кораблях - Энн Маккефри

могла воспользоваться наружными камерами, чтобы увидеть любую часть себя. Вот цена, которую приходится платить за обретенную подвижность. Что ж, пора оглядеться… насколько это возможно.

Она устремила взгляд вниз, в бездонную глубину, и наконец различила бурлящую и клокочущую рыжеватую массу, в которой узнала «землю». Вокруг покачивались перистые ветви, втягивая и выпуская богатейший спектр невероятно ярких цветов; иногда эти цвета отличались запахом и звуком. Правда, для Хельвы запахи были совершенно новым ощущением: ведь она всю жизнь вместо обоняния пользовалась датчиками.

– Ну что, Хельва, осваиваешься? – вторглось в ее мысли чье-то знакомое присутствие.

Она инстинктивно повернулась на «звук», который не имел ничего общего с тем звуком, который она знала раньше, и представлял собой ритмичное колебание обволакивавшего ее давления.

– Как-то странно испытывать физические ощущения, – ответила она.

– Для тебя это, конечно, кажется странным.

– А ты как себя чувствуешь, Шадрес? – Хельва сразу узнала в постороннем присутствии своего напарника.

– На редкость приятное чувство. Будто тебя окружает что-то мягкое, бархатистое. И еще я чувствую безграничную силу.

Шадрес был явно восхищен.

– Я снова молод и полон энергии. – В его мыслях преобладали восторг и недоверчивое изумление. – Похоже, нам выдали свеженькие оболочки, новенькие, с иголочки.

– Интересно, где они их взяли.

Тут к ним приблизилось еще одно существо, и оба они сразу поняли, что это настоящий корвик. Его воздействие было очень глубоким, и у Шадреса с Хельвой возникло одинаковое ощущение: он несомненно стар и мудр, и он в совершенстве владеет энергетическими процессами.

– Я ваш Администратор, – представился он. – Все ваши спутники уже облеклись. Можно приступать к энергетическому выражению.

Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, размышляла Хельва, перемещаясь вслед за Администратором.

Они приближались к шарообразному пространству, которое окружали свободно висящие сгустки матовой черной субстанции, окаймленные дышащими лианами. И вдруг она узнала всех своих спутников: несмотря на внешне одинаковую форму, их воздействия отличались цветовыми оттенками и силой давления.

Прейн показался ей таким же глубоким, как Администратор, и Хельва догадалась, что ощущение глубины связано с возрастом и мудростью. «Интересно, а как остальные воспринимают меня?» – подумала она. Поскольку Хельва исполняла роль хора, Прейн попросил ее начать репетицию.

На миг Хельва растерялась: как же она изобразит хор – ведь все акустическое оборудование осталось на борту… Ей ужасно захотелось снова укрыться в своей капсуле. Но Прейн – режиссер, а режиссера положено слушаться.

– В двух семьях, равных знатностью и славой, – начала она.

Ее воздействие потемнело и углубилось: она снова была собой.

Вот из-за колышущихся ветвей появились Самсон и Грегори. Их воздействия создавали ощущение легкости, поверхностности и незначительности. Так, то сгущая, то рассеивая излучение энергии, труппа дошла до четвертого акта, и постепенно актеры привыкли и к новому окружению, и к необычным выразительным средствам.

Поэтому, когда сработало реле времени и они перенеслись обратно на корабль, все ощутили почти болезненное разочарование, обнаружив себя заурядными созданиями из плоти и крови. За столом почти никто не разговаривал. Все быстро и жадно поели и отправились спать.

Одна Хельва продолжала бодрствовать. Впервые за всю свою сознательную жизнь она пожалела, что не может предаться блаженному забытью сна. Она старалась не думать о том, как скажется временно обретенная подвижность на ее программных установках. Чтобы немного отвлечься, она произвела полный наружный обзор. И не потому, что там могло что-то измениться, а просто чтобы удостовериться, что все осталось прежним. Они находились на орбите; наверху чернел бездонный космос, а внизу туманно вырисовывалось бесформенное клубящееся облако переливчатого света, пронизанное сверкающими лучами. Хельва провела проверку бортовых систем, и тут в силовом отсеке обнаружилось нечто непонятное и пугающее.

На приборной доске отсутствовали данные о работе двигателя, хотя показания всех других систем бодро горели привычным зеленым светом. Она больше не управляла своей энергией, хотя не было никаких оснований говорить о ее исчезновении – просто ее энергия стала существовать вне ее контроля.

Размышляя о том, что бы это могло значить, Хельва уловила чей-то слабый шепот. Стремясь отвлечься от тревожных дум, она прислушалась и узнала голос Прейна.

Отец! Когда своею властью волныТы разбушевал, утишь их!

Она жадно слушала, пока его сонный голос не умолк, произнеся последние строки:

Как нужно вам грехов прощенье,Так мне даруйте отпущенье.

Назавтра они возобновили репетицию с того места, где остановились накануне. У Хельвы возникло впечатление, что никто из корвиков не покидал «зала» и даже не заметил временного отсутствия труппы. Может быть, они и со временем обращаются так же запросто, как с энергией? Или время, как утверждает один теоретик с Альфеи, просто один из видов излучения энергии?

Сегодня Хельва воспринимала окружающее гораздо острее. Она полностью управляла своей оболочкой и ощущениями, которые постоянно получала. Очень скоро она заметила: в игру включилась вся труппа, кроме Ансры, которая сознательно тормозила действие.

Перед самым окончанием репетиции к Ансре приблизился Администратор. Произошло это на глазах у всех.

– Нет никакой разумной причины в том, чтобы сдерживать энергию. Цель нашего эксперимента состоит вовсе не в ее сохранении. Мы стараемся оценить влияние излучения данной разновидности энергии на органы давления и факторы воздействия. Вы затрудняете наш эксперимент. Прошу вас терять энергию так, как того требуют факторы, содержащиеся в уравнении.

– Или?

Ответом на вызывающий вопрос Ансры послужили переливы цвета и давления.

– Или ваша оболочка навсегда останется пустой…

* * *

– Я больше не собираюсь возвращаться в это гнусное болото, где меня оскорбляют и унижают на глазах у всех, – объявила Ансра.

«Она просто великолепна, – подумала Хельва, – хоть и не вызвала должного отклика у зрителей».

– Хватит, Ансра Колмер, – поднимаясь с кушетки, тихо произнес Прейн, в голосе его звенела сталь, глаза метали молнии, весь вид выражал непреклонную решимость. – Ты добилась своего: теперь твои личные пристрастия и взгляды известны всем членам труппы до единого. Однако на карту поставлено нечто куда более важное, чем личные предпочтения, поэтому все мы терпеливо сносили твои выходки и интриги. Так вот, завтра ты вернешься как миленькая и, выполняя совет нашего уважаемого Администратора, будешь терять энергию, как того требуют содержащиеся в уравнении факторы.

– Интересно, кто же меня заставит? – с вызовом спросила Ансра.

– Любой из нас, дорогуша, – ответила Ная Табб, опередив Шадреса и Даво, которые уже начали подниматься со своих мест. – Любой из нас, притом с превеликим удовольствием. Вот увидишь, мы тебя так отделаем, что шкура корвика покажется тебе райским блаженством.

– Вы не посмеете!

Неужели Ансра так упряма, что, даже видя уязвимость своей позиции, не может пойти на попятный, недоумевала Хельва. Или она просто не допускает, что и на такую важную персону, как она, может найтись управа? К счастью, звезда относилась к той категории людей, которые совершенно не способны выносить физическую боль, и полдюжины увесистых затрещин, которыми наградила ее Ная, возымели действенный эффект.

– Ну-ка, стой, душенька, – воскликнула Ная, схватив всхлипывающую женщину за руку,