Фантастика 2026-80 - Мария Фир

…

Имена сыпались одно за другим, как осенняя листва. Антон Курганов, Ахмед аль-Фарук, Ираклий Гоголадзе… Все такие разные, но объединённые одной судьбой.

Больше двух часов потребовалось, чтобы перечислить всех ушедших. Слёзы и ром текли рекой. Кто-то рыдал в голос, кто-то тихо всхлипывал в ладони.

Крис Якобс допил кружку и поставил её на стол с звучным стуком. Лицо его было мокрым от слёз, которых он не пытался скрыть. Командующий покачнулся. То ли от горя, то ли от выпитого и неспешно побрёл прочь.

Постепенно люди начали расходиться. Я и сам намеревался вернуться в дом, если бы не одна странная ситуация.

В силу привычек на протяжении всего поминального ужина только тем и занимался, что наблюдал за выжившими, изучал их. Теперь это мои соседи и друзья, почему бы и нет? Хотелось узнать всех получше.

На противоположном конце улицы за столом сидела пара, держась за руки. Черноволосая миловидная девушка в боевой униформе и кряжистый мужчина в возрасте, весь закатанный в латную броню, кроме головы.

К слову, одеты были здесь все как попало. Дресс-кода никто не придерживался. Солянка разношёрстной экипировки пестрила ярче, чем платье цыганки.

Могу поклясться, что эту парочку связывали отношения. Так подсказали мои наблюдения и интуиция. Несколько минут назад её кавалера позвали, видимо, друзья, и он, обняв на прощание девушку, покинул поминальный ужин. Я не знаю, почему не отправились вместе. Вероятно, он не желал брать барышню с собой на мужскую попойку.

Стоило грузной фигуре скрыться во тьме закоулка, как на его место плюхнулся один колоритный персонаж. Лекс Кэсли девятнадцатого уровня. Даже и не узнал его в рубашке. Тот самый «Герой-любовник».

Я делал вид, мол, попиваю водичку, и боковым зрением подсматривал за ними. Судя по языку тела, они, если и были знакомы, то шапочно. Поначалу барышня попыталась отстраниться: поза скованная, руки сложены на груди. В его сторону даже не смотрела и лишь коротко кивала.

Не прошло и минуты, как они оживлённо беседовали и хохотали. Дистанция между ними сократилась, его ладонь как бы невзначай легла на её бедро.

Хитрец наверняка использовал профилированные навыки, чтобы втереться в доверие, а потом, как говорится, запустить разведчика. Это было не моё дело… хотя, кого я обманываю? Это уже личное.

Плюхнулся на скамейку слева от него и обнял за шею. Точнее, сжал её в своём локтевом изгибе, будто клешнёй. Сделал вид, что пьяный и обнимаю закадычного друга, дабы не смущать окружающих.

— Ты-то мне и ну-ужен, — попытался я изобразить дружелюбный голос. — Поздравляю со вступлением в экипаж!

Он посмотрел мне в лицо и проморгался.

— Ч-что⁉ Нет! Отпусти!

Попытался вырваться.

— Тихо, тихо. Не будем шуметь, — я усилил хватку и посмотрел на красавицу в униформе. — Милочка, нам с другом нужно побеседовать наедине. Будьте добры, пожалуйста, — указал взглядом в сторону.

Разочарованно выдохнув, она упорхнула за другой стол.

Обратил внимание на то, что собеседник начал обмякать. Чёрт, едва не задушил! Пришлось растрясти его как следует и привести в сознание.

— Лучше не рыпайся, понял? Поверь, далеко не убежишь. Ни к чему портить этот вечер.

Лекс судорожно кивнул.

— Поздравляю! С завтрашнего дня вступаешь в новую должность!

— Ч-что? К-какая должность? — заикаясь, ответил он, ища взглядом выход.

— Какая, какая… — мои губы скривились в дерзкой ухмылке, а мгновением позже превратились в напряжённую линию. — Батарейкой будешь.

Глава 24

Интерлюдия. Резиденция Бенджамина Бернаскони.

Лидер фракции застыл в кресле-качалке, погружённый в созерцание танцующих языков пламени. Огонь в камине метался и извивался, отбрасывая причудливые тени на стены спальной комнаты, но взгляд вестника был устремлён не на эти золотые всполохи, а в бездонную пропасть собственных мыслей. Плед плотно окутывал его тело, даря чувство уюта.

Бенджамин родился в холодных краях, где от собственного дыхания борода покрывалась инеем. Жара становилась для него испытанием. Но судьба подарила ему спасение в лице талантливого воина, чьи возможности позволяли проводить манипуляции с температурой. Этот самородок мгновенно стал телохранителем Бенджамина и зачастую охлаждал комнату.

Поздний вечер окутал город. Вестник всё продолжал безмолвную вахту в кресле, мучительно ожидая возвращения того, кто был ему дороже родного брата.

И вот — долгожданный стук в дверь разорвал пелену томительного ожидания.

— Мудрейший, всё готово, — голос Абдуллы прозвучал глухо сквозь деревяную створку.

Лидер фракции рывком поднялся с кресла, плед упал к ногам. Руки дрожали, но не от холода, а от нервного напряжения, которое копилось в нём часами.

Покинув личные покои, Бенджамин почувствовал облегчение, когда увидел друга в здравии. Эти двое прошли через огонь и воду, разделили горечь поражений и сладость побед, съели не один пуд соли вместе.

Коридоры резиденции казались бесконечными. Каменные своды поглощали звук их шагов, создавая гнетущую атмосферу подземелья. Второй этаж встретил их тяжёлыми дубовыми дверями рабочего кабинета. Именно там до постройки форта собирались первые лица фракции для обсуждения важных вопросов.

Лидер в компании советника последовал внутрь, к массивному овальному столу, который мог принять двадцать человек. Несколько канделябров отбрасывали скупые лучи, лишь слегка освещая вместительное помещение. Сквозь огромное окно открывался панорамный вид на площадь Славы. В мерцающем свете факелов едва различимые силуэты архитекторов продолжали работу над мемориалом. На нём будут выгравированы имена тех, кто сегодня отдал жизнь при защите Новой Земли.

Бенджамин величественно опустился на своё место во главе овального стола. Абдулла же расположился справа от него.

— Мой дорогой друг, — голос лидера фракции прозвучал с неподдельной заботой и переживанием. — Как же радуется сердце видеть вас живым и здравым!

Бенджамин по-отцовски положил руку ему на запястье. Абдулла тут же склонил голову. Лицо советника исказилось в угодливой гримасе благодарности, а в глазах промелькнула та хитрая искра, которая всегда предшествовала его самым изощрённым льстивым речам.

— О, всемилостивейший господин! Если б не наш светлейший главврач… — он поднял взгляд к потолку, словно благодаря небеса, — не восседал бы ваш покорнейший слуга в этом зале рядом с вами, а покоился бы уже в объятиях вечного мрака.

Советник скривился на мгновение, вспоминая жуть, которую ему пришлось пережить, и продолжил:

— Или, что ещё страшнее представить, превратился бы в жалкий овощ, лишённый разума и воли. — Он нервно потер руки, показывая волнение. — Пришлось, признаюсь со стыдом, слегка…