«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

Естественно, ни о какой табличке никто не позаботился, и я медленно топала вперёд, стараясь не думать о том, что, по идее, уже ушла от входа метров на двести, а то и триста. Смущало также то, что нынешний проход не был похож ни на тот, каким я шла в самый первый раз, ни уж тем более на тот, по которому мы ползли сначала втроём, а потом, если считать Золотницкую, то вчетвером.

И тут я заметила, что впереди слегка посветлело. Оно и так нельзя было сказать, чтобы вокруг царил кромешный мрак, но сейчас где-то удручающе далеко чётко был виден пока непонятный источник света. Может, это оно и есть, то, что мне нужно?

Как ни странно, я оказалась права: свет исходил от самого обычного офисного светильника, который непонятно каким образом работал в этом загадочном месте. Не слишком яркий, но успокаивающе привычный свет давал возможность рассмотреть небольшое пространство, больше всего напоминавшее поляну. Со всех сторон высились стены, и теперь благодаря источнику освещения стало видно, что они словно сплетены из ветвей. Листьев на них не было, просто такая плотная и прочная даже на вид стена типа циновки. Интересно, а они живые? Я совсем было собралась потыкать в них пальцем, но, к счастью, не успела.

– Не нужно к ним прикасаться, – прозвучал приятный женский голос, и я тут же завертела головой, пытаясь углядеть того, кто со мной разговаривал. – Они давно не видели живых людей и могут не удержаться. Моё присутствие и твой статус Трилистника их, конечно, сдерживают, но лучше их не дразнить.

– Как скажете, – не стала спорить я, – а вы где? Или такое нельзя спрашивать?

– Можно, дитя, у нас есть немного времени. К сожалению, его слишком мало, чтобы ответить на все твои вопросы, но я постараюсь.

От стены, которая была освещена меньше других, медленно отделилась тень, и постепенно из туманного сгустка сформировалась достаточно высокая женская фигура.

Я смотрела на появившуюся передо мной женщину и не могла отделаться от ощущения, что я где-то когда-то её уже видела. Но вспомнить, когда и где, мне не удавалось, только голова разболелась.

– Вы Ольга Львовна Оленева? – спросила я, не отрывая взгляда от красивого лица с тонкими аристократичными чертами, которые не могла испортить даже некоторая размытость.

– Да, это я, – призрак приблизился, – судя по вопросу, вы нашли нужную книгу и прочли легенду. Ну что же, это существенно упрощает мою задачу, дитя. Как я уже сказала, у нас не очень много времени, поэтому спрашивай.

И вот тут я растерялась, совершенно по-глупому, и от этого чуть не разрыдалась: у меня ведь было столько времени, чтобы продумать вопросы, а я размышляла непонятно, о чём, вместо того, чтобы делом заняться!

– Скажите, у нас есть шанс уцелеть? – решив, что ругать себя буду потом, спросила я, титаническим усилием воли собрав вместе суматошно мечущиеся мысли, – может быть, это не слишком правильный вопрос, но он нас, знаете ли, очень волнует.

Призрак какое-то время молчал, и я уже подумала, что задала неверный вопрос, но потом Ольга Львовна проговорила:

– Я понимаю твоё желание остаться в живых, дитя, но буду с тобой честна: вероятность этого очень невелика. Очень давно, много столетий назад, Повелитель ночи действительно спрятал здесь свой нагрудный знак, который давал его обладателю просто невероятную силу. Повелитель разочаровался в своих потомках, счёл их слишком слабыми, эгоистичными и меркантильными и решил, что они недостойны обладать подобным могуществом.

– Но после его смерти нашлись охотники отыскать знак, да? – озвучила я напрашивающийся вывод.

– Почему после смерти? Повелитель не умер, он просто ушёл на другой уровень бытия, туда, где в предметном воплощении силы нет необходимости.

– О как! – я действительно была ошарашена. Почему-то мы были уверены, что раз он спрятал знак, то умер… А ведь и правда: с чего мы так решили-то? И тогда или я очень сильно ошибаюсь, или у меня есть более чем жизнеспособная версия того, кто говорил со мной. Но с призраком Ольги Львовны я своими догадками совершенно точно делиться не стану. Я пока вообще не очень понимаю, для чего она меня пригласила.

– Ты, наверное, гадаешь, для чего я позвала тебя, дитя?

Я ничего не ответила, только кивнула, ожидая пояснений и комментариев.

– Мы хранители – одна из сил, которые ждут того дня, когда будет найден знак Повелителя, – начала Ольга Львовна явно издалека, – но если остальные ищут его для того, чтобы присвоить, мы хотим раз и навсегда его уничтожить. Чтобы и соблазна не осталось, понимаешь?

– Не сочтите меня неблагодарной нахалкой, – тщательно подбирая слова, начала я, – но можно я вам не поверю?

– Как это?!

Контур призрака вспыхнул лиловым, и мне вдруг стало страшно. Точнее, страшно мне уже давно было, с самого начала, но теперь я почувствовала отголоски настоящего ужаса.

– Позволю себе предположить, что именно в тот момент, когда знак будет уничтожен, вы получите свободу. Я права? Сейчас вас держит в этом мире долг хранителей. Так что ваше стремление отыскать знак обусловлено в первую очередь желанием наконец-то освободиться. Разве не так? Поймите меня правильно, Ольга Львовна, я ни в коем случае вас не осуждаю, наоборот, мне кажется, я прекрасно понимаю ваше желание. Но у меня в связи с этим вопрос: что нужно для того, чтобы его уничтожить? А то, знаете ли, как говорится, терзают меня смутные сомнения.

Лиловое свечение погасло, возможно, моя собеседница поняла мою позицию. А может, просто усмирила гнев, понимая, что сейчас мы нужны ей больше, чем она нам.

– Знак может уничтожить только Трилистник, – без особого желания сообщила она, – он его пробудит, он же может его либо снова запечатать, либо разрушить.

– У меня вопрос, – тут же откликнулась я, – насколько я понимаю, предназначение Трилистника состоит в том, чтобы отдать свою кровь и, соответственно, свои жизни, пробуждая артефакт. Это так?

– Да, – качнулась призрачная тень.

– Тогда мне не очень понятно, кто станет разрушать знак, если после его пробуждения Трилистник уже будет мёртв? Или я чего-то не улавливаю?

Кажется, мне удалось то, что случается крайне редко: я смогла удивить призрак, так как расплывчатый силуэт завис, а на лице Ольги Львовны явственно проступило недоумение.

– Я не знаю, – помолчав, озадаченно ответила она, – почему-то мы никогда об этом не задумывались. Но ты права, дитя, это очень важный вопрос. Это наш просчёт, наша очень грубая ошибка.