Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

ничего не предпримем против этого, – сказал Гидеон. – Магия функционирует в круговороте. Нет никаких более или менее магических частиц, меняется только форма, которую они принимают. Сегодня требуется слишком много энергии, чтобы поддерживать жизнь наших городов. Для этого была приспособлена магия, и чем сильнее она отдаляется от исходной формы, тем слабее она становится.

Слова Гидеона нисколько не удивили Наэля. Все это он уже знал. Хотя и понятия не имел откуда. Предположительно, получил сведения в той жизни, которую он забыл, в жизни с Мелани и на агентурной работе на «Горящую лилию».

– Приходило ли тебе когда-нибудь в голову, что «Горящая лилия» – лишь часть проблемы? – спросил Наэль и подошел к витрине, под стеклом которой был восстановлен огромный скелет дракона. – По крайней мере, вы снабжаете жизненной энергией большую часть континента и отвечаете за то, чтобы огромное количество магической энергии сохранилось в таких хранилищах, как это в храме Магнолия, вместо того чтобы возвращать ее назад в природный круговорот.

Тоже нечто, усвоенное им откуда-то с непоколебимой уверенностью.

– Кто-то должен контролировать, как применяется магия, – ответил Гидеон.

– И этот кто-то – ты сам?

Гидеон улыбнулся.

– Если бы тебе было дано решать, что станет с магией, – сказал он, – разве ты бы не выбрал природу? То, как она используется здесь? – Он широким жестом обвел все окружающее пространство.

Наэль пожал плечами. Правда была такова: да, предположительно, он использовал бы магию как раз для этого. Если бы ему кто-то дал власть вернуть больших драконов, он бы сделал это без колебаний. Не это ли имел в виду Гидеон, когда говорил, что они с Наэлем похожи?

Он положил ладонь на стекло, отделяющее его от скелета дракона. Желудок у него сжался. Вид костей, которые казались слишком хрупкими, чтобы принадлежать могучему, изрыгающему огонь существу, болезненно напомнил ему о Кох-Малее. Не был ли это Гелио, Рубино или, может, мисс Кекс? Вполне возможно, но, так или иначе, «Горящая лилия» тогда расстреляла в небе его драконов.

– Если для тебя действительно так важны магические существа, как ты объяснишь то, что твои маги умертвили последних драконов?

– Скорбная, но необходимая жертва, – ответил Гидеон и положил руку на плечо Наэля. – Поверь, мне было больно истреблять могучих исполинов. Но тогда мы не могли поступить иначе. Нам требовалась их энергия, чтобы расти, и я уже тогда знал, что в один прекрасный день буду в состоянии их вернуть.

Может быть, каких-нибудь драконов, но уже не Гелио, не Рубино и не мисс Кекс. У Гидеона была мания величия. А может, и просто мания, он охвачен безумием.

– Для человека, который пока что сумел собрать лишь коллекцию чучел и скелетов, ты слишком самоуверен, – дерзко ответил Наэль.

Гидеон двинулся прочь и кивком велел Наэлю следовать за ним. На ходу он ответил:

– Родовая линия драконов-оборотней считается оборванной, и все же две недели назад над Бухтой Магнолия пролетел первый за последние сто лет дракон. Магия райских птичек тоже, казалось, совсем истощилась, и все-таки твоя подруга Кари скоро будет превращаться.

Сердце Наэля споткнулось. Он быстро отвел взгляд, чтобы собеседник не смог прочитать эмоцию по его глазам. Правда, довольная физиономия Гидеона подтвердила, что он успел это сделать.

– Ни дракон, ни возможное превращение Кари не являются частью твоей стратегии, – сказал Наэль.

– Ошибаешься. Все происходящее – часть моего грандиозного плана, – ответил Гидеон.

– Как?

К разочарованию Наэля, Гидеон оставил этот вопрос без внимания и сказал вместо этого:

– Ты – живое доказательство того, что вполне возможно вернуть магию.

Что бы это могло значить?

Они дошли до дальнего, укромного уголка зала. Чем ближе они подходили к темноте, тем быстрее гудела кровь в жилах Наэля, тем сильнее становилось давление в его голове и тем настойчивее шум в ушах. Здесь тоже стояла стеклянная витрина, самая большая во всем помещении, даже по сравнению с витриной драконьего скелета. Внутри ее царила совершенная чернота.

Когда Наэль подошел ближе, он увидел, что тьма внутри витрины шевелилась. Внутри нее метались тени, ударяясь о стекло. Это была такая же чернота, какую использовали маги «Горящей лилии» во время бегства Наэля и Кари по туннелю. Уже тогда магия казалась живой, и теперь, когда Наэль стоял так близко к тени, это впечатление усилилось. Ее движения были какие-то резкие и рваные, как будто там находились взаперти дикие звери и рвались из клетки наружу. Сквозь стекло проникал глухой шепот. Шум в голове Наэля усиливался, как будто хотел ответить тени.

Только теперь он разглядел, что в центре тени находилась некая фигура. Он прищурился и приблизил лицо к стеклу, чтобы разглядеть ее. Неужели это была… О богини, мама Лакуар! Черные вены тянулись по ее лицу и рукам. Она медленно подняла голову. Ее взгляд устремился прямо на Наэля. Потом она разомкнула губы, лишь чуть-чуть, как будто бормотала его имя, однако вместо слов из ее рта вытекла дымная темнота.

– Что ты с ней сделал? – вырвалось у Наэля.

Гидеон ответил:

– Я использую ее в качестве якоря для тени.

– Что это значит?

– Тьма – это своеобразная сила, она отличается от других форм магии. Тени – это живые существа, они явились в этот мир тысячи лет тому назад и обосновались в духе и в теле магов, – объяснил Гидеон, его распирало от гордости.

Зора, когда была подростком, глотала истории о теневых магах, которые считались предшественниками всех кровавых ведьм, и часто рассказывала ему о них. Однако точно так же, как драконы, серафимы или фейри, они считались давно вымершими.

– Тебе удалось вернуть магию теней в наш мир и имплантировать тени твоим магам, – понял Наэль.

Высокомерная улыбка Гидеона была ему противна. Он теперь разыгрывал из себя благодетеля, притом что речь шла как раз о том, что Наэль подозревал все это время: о власти. Теневая магия была не чем иным, как ею: чистой, неотфильтрованной властью. И Гидеон был способен вживить ее в правильных, с его точки зрения, людей, чтобы потом применить против врагов.

– Я обнаружил ее больше века тому назад во время путешествия и с тех пор искал способы, как ее использовать, – объяснил Гидеон. – Тени непредсказуемы, знаешь ли. Они погубили уже множество людей, которые пытались их приручить, а это были талантливые маги. И только силой колдовства мамы Лакуар я посадил на якорь ядро темной магии и получил возможность успешно переносить ее в людей.

Наэль сглотнул. Черт, услышанное не предвещало ничего хорошего, как тут зацепиться хотя бы за одну светлую мысль.

Пытаясь придать голосу нейтральное звучание, хотя и осознавал, что цвет радужки все равно его