Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

учебные классы, однако находиться здесь без сопровождения учителя Кари не разрешалось, как будто книги хранили секреты, не предназначенные для ее глаз. Сегодня она надеялась, что книги шепнут ей заветные тайны, но надежда пока не сбывалась.

Кари находилась там уже три часа, прочесала все полки в поисках какого-то многообещающего названия, и пока что на ее столе для чтения собралась огорчительно маленькая стопочка книг. После всего, что произошло в последние дни, она только и думала что об истории Саньи и о клане Феникса. Теперь, в вечерних безмятежных сумерках и в почти пустой вилле Немеа, к ней вернулось любопытство. Что-то произошло с кланом Феникса тридцать лет тому назад. Каким образом Дайширо заставил тогда «Горящую лилию» работать с ним заодно? Как? Что он им пообещал? Что именно они для него делали?

Если она выяснит, что тогда произошло, это ей, может быть, поможет лучше понять логику действий руководства «Горящей лилии» – и найти их слабые места. Пусть члены синдиката кажутся непобедимыми, но Кари знала, что уязвимые места есть у каждого. Даже у Дайширо Немеа и уж точно у «Горящей лилии».

Розыски имели, кроме того, побочный практический эффект – удерживали ее от размышлений о Наэле. О нем и равнодушии в его взгляде.

Не думать о Наэле и его словах. Хотя я предпочел бы совсем другую игру.

Неужели он ее не забыл? Чисто внешне непохоже, и все-таки… Что еще могла означать эта фраза? Может быть, Наэль отправил ей скрытое послание. Напомнил, когда они действовали сообща – сперва как враги, прощупывающие друг друга, выискивающие незащищенные места другого, позднее как… ну, Кари не знала точно. По крайней мере, больше не знала.

Когда они поцеловались в первый раз, на крыше высотки города Крепостная Стена и под зорким ночным небом, Наэль прошептал, что Кари давно выиграла игру с ним. Сегодня же она не была в этом так уверена…

Снова нелепое сердце Кари больно сжималось. От надежды, но и от страха. Потому что вполне возможно, что Наэль понятия не имел, кто она.

Она торопливо пролистывала страницы дальше. Над ней потрескивали обитатели птичьих клеток, которые занимали крошечные декоративные драконы. Кари всегда считала легкомыслием держать животных, изрыгающих огонь, в помещении, полном бумаги. Но Дайширо это лишь забавляло.

«Мы понимаем ценность предмета лишь тогда, когда осознаем его хрупкость и вероятность его потерять очень велика. Книга кажется вечной. Но все меняется, когда ты понимаешь, что знание и истории, сохраненные на бумаге, могут превратиться в огонь и дым», – часто говорил Дайширо.

Кари со вздохом откинулась на спинку дивана и запрокинула голову.

– Хотелось бы мне открыть вашу клетку, – сказала она. – А эту виллу развеять дымом по ветру.

Представив эту картину, она улыбнулась. Она могла бы это сделать… действительно могла бы. Чичико предоставила ей больше свободы, чем когда-либо предоставлял Дайширо. Дон постоянно держал ее под присмотром телохранителей, которые докладывали ему о любом нарушении. Чичико же разрешала ей беспрепятственно посещать не только библиотеку, но и большинство пространств виллы, за исключением комнаты с экранами видеонаблюдения и каморки Харуо.

Кари уже могла бы считать себя почти свободной – но она была не настолько глупа, чтобы впадать в эту иллюзию.

«Сосредоточься, Кари», – прошептала она теперь, сжав виски костяшками пальцев.

На коленях у нее лежала книга с хронологией клана Скарабеев. В ней были собраны все важные события – такие, как заключение деловых союзов, битвы между кланами, рождения или свадьбы высших членов клана. Если высокородный клан был уничтожен, это должно было как-то проявиться, не так ли?

К удивлению Кари, хронология клана Скарабеев началась ровно тридцать лет тому назад, то есть в то время, когда клан Феникса был стерт с лица земли. Однако это событие не было упомянуто ни одним словом. Зато свадьба дона Немеа и Чичико описывалась во всех подробностях и великолепии.

Шипение и постукивание дракончиков вдруг стало громче.

– Что, скучно вам? – спросила Кари и повернулась. И тут увидела мотылька, порхающего между клеток. А клетки раскачивались, как качели, туда и сюда, так взволнованно крошечные драконы пытались дотянуться до новой приманки. Сквозь прутья клеток летели искры.

– Ах ты, беда! – Кари уронила книгу, которую только что держала в руках, и бросилась к клеткам. – Зора?

Разумеется, мотылек ей не ответил. Одно крылышко уже было опалено, и мотылек не столько летал, сколько беспомощно болтался в воздухе. Кари обожгла руку, когда ловила мотылька, и подвернулась под огонь драконов.

Мотылек уже почти не трепыхался. Кари, поколебавшись, сунула насекомое в рот и проглотила. Тотчас она почувствовала привычную связь с Зорой, которой ей так недоставало в последние дни. Вскоре она услышала голос костяной колдуньи.

Кари, – нашептывала та. – Наконец-то! Я уже несколько дней пытаюсь до тебя добраться. Как ты?

Этот простой вопрос что-то сломал в Кари: стену, которую она воздвигла вокруг чувств, и она залилась истерическим смехом. Как она себя чувствовала? Физически – хорошо. А в остальном? Она быстро закрыла рот ладонью, чтобы заглушить смех, пока не услышала Чичико.

Со времени последнего разговора с Зорой так много всего произошло – столько безумного и ужасного, – что Кари не знала, с чего начать. Дайширо Немеа был мертв, а Чичико стала новой предводительницей клана Скарабеев. Кари научилась превращаться в райскую птичку, но только при помощи магии теней и с болями. Изуми и Файола исчезли, Харуо закован в цепи, Изобелья Заларо стала, как и Кари, игрушкой «Горящей лилии». А Наэль… Наэль…

– Твой брат к ним вернулся, – произнесла Кари раньше, чем успела обдумать эти слова.

Что? Она почувствовала через магическую связь, как велико потрясение Зоры.

– Я… – Кари осеклась. Она была одна, но по всему дому были скрытые камеры, и никто не знал, какой магией Чичико их прикрывает. – Я не могу сейчас говорить, – прошептала она.

Просто подумай то, что ты хотела бы сказать, – ответил голос Зоры у нее в голове. – Мы связаны телепатически. Просто сосредоточься и отправь мне послание, и я тебя пойму.

– Хорошо, – пролепетала Кари. Она подняла книгу, которая перед тем выскользнула у нее из рук, снова села на диван и сделала вид, что погружена в чтение. Если Чичико за ней наблюдает, в поведении Кари не было ничего особенного.

Потом она стала мысленно восстанавливать для Зоры события последних дней. Сперва Кари испытывала облегчение оттого, что не надо произносить слова вслух, однако интенсивно думать о жестокостях было еще тяжелее. Хотя Зора ничего не отвечала, Кари через их связь чувствовала ее эмоции. Ее потрясение, сострадание, ее напряжение и нетерпение, потому что она едва могла