Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

сопровождал из ее комнаты Генджи. Кажется, его приставили к ней в качестве телохранителя. Взгляд, исполненный ненависти, каким Генджи окинул Харуо, не оставил сомнения в том, с каким наслаждением он вырывал бы каждый его зуб по отдельности. Харуо игнорировал его.

Лимузин доставил их к променаду Магнолия у южного края Нефритового рынка, откуда они на джонке полетели к имению Травелинов в районе «Четырех вязов». Харуо сидел так близко к Кари, что их бедра соприкасались. Она незаметно пожала его руку. Немое: Как ты себя чувствуешь?

Он слегка склонил голову, что Кари истолковала как хорошо. По крайней мере, было ясно, что физически он в куда худшем состоянии, чем несколько дней тому назад. Пока под ними мелькали высотные дома острова Магнолия, мысли Кари автоматически вернулись от Харуо к последнему разу, когда она сидела в такой же джонке. Тогда с ней были Наэль и Изуми, и, хотя Кари тогда мучила тревога за девочку, присутствие Наэля придавало ей уверенности. Как бы она хотела, чтобы он был сейчас здесь.

Не марионетка, контролируемый агент, который пару дней назад заставил ее совершить превращение, а тогдашний, давний Наэль.

Потом высотки города остались позади, и теперь под ними простирались зеленые бамбуковые заросли. «Четыре вяза» были одним из двух мало застроенных районов на востоке острова Магнолия. Между природоохранным парком и отелем располагалось лишь несколько имений. Теперь джонка направлялась к большему из них и приземлилась во внутреннем дворе. Их уже поджидал портье и проводил в фойе, к позолоченному лифту. Кари привыкла к роскоши на вилле Немеа, но тут роскошь достигала совсем другого уровня. Хрустальные люстры свисали с высоких потолков, оконные рамы и перила широкой лестницы тоже были позолоченные, а кнопки лифта были сделаны из драгоценных камней.

Они поехали на верхний этаж. Когда открылись двери, напротив лифта их поджидал Наэль с девушкой с длинными рыжеватыми волосами. Она приветливо им улыбалась. На нем был темно-синий, хорошо сидящий костюм, а на ней – шикарный светло-зеленый комбинезон, подходящий к цвету ее глаз.

– Милости просим в наш семейный особняк! Меня зовут Мелани Травелин, – сказала красавица, слегка обозначив головой поклон.

Наэль тоже слегка поклонился, но промолчал.

– Чичико Немеа, не так ли? А вы, должно быть, Изобелья Заларо и Кари Немеа. Большая честь принимать вас сегодня у нас дома.

Улыбка Мелани стала еще шире, когда она предложила им следовать за ней по коридору с хрустальными бра. Кари поспешила за радушной хозяйкой и уловила аромат ее духов. Весенний свежий цветочный аромат – и тут она наконец поняла, что за женская нотка примешивалась к мужскому одеколону Наэля в их последнюю встречу. Кем была эта Мелани? И самое главное, какие у них были отношения?

Гости скользили мимо панорамных окон, из которых открывался великолепный вид на просторы бамбуковых лесов. Многие из них были открыты, и внутрь проникал морской бриз, шевеля синие шелковые занавески и впуская дыхание моря. На мгновение Кари почудилось легкое как перышко прикосновение, словно от ветра, к ее позвоночнику, только этот ветер походил на прикосновение Наэля. Тут же Наэль заслонил ее спину от ветра, и ощущение исчезло.

– Как необыкновенно – познакомиться сразу с двумя оборотнями, – щебетала Мелани. – Меня всегда занимало, как человек может полностью превратить тело во что-то другое. Как это должно ощущаться изнутри?

Изобелья ответила:

– Для нас это естественное ощущение. Не больше чем дышать или глотать.

Кари не могла бы утверждать такое, но она оставила мысли при себе.

Придверник в жесткой накрахмаленной униформе распахнул перед ними двустворчатую дверь, ведшую на террасу на крыше. Там уже собралось около пятидесяти гостей, все в костюмах или вечерних платьях. Домашние слуги разносил бокалы шампанского на длинной ножке, чай или закуски. На краю террасы группа музыкантов – с флейтами, мандолинами и барабанами – играла традиционные палайские мелодии, под которые кружились две танцовщицы в струящихся шелковых одеяниях.

– Позвольте вам представить, – сказала Мелани и жестом велела следовать за ней к первой группке. – Это мои родители. Мама, папа, познакомьтесь: Чичико Немеа, Кари Немеа и Изобелья Заларо.

Мать Мелани не имела никакого сходства с дочерью. Ее светлые волосы были подколоты вверх, у нее были другие черты лица и карие глаза. Единственным совпадением у них с Мелани было то, что обе были невероятно хороши собой. Ее отец казался строгим, но это впечатление испарилось, когда он протянул Кари руку и вокруг его глаз собрались мимические морщинки от искренней улыбки.

– Последняя райская птичка, – пробормотал он. – Мне интересно было бы присутствовать при твоем превращении.

Одним из трех его собеседников был Чжэ, агент «Горящей лилии», пару дней тому назад сопровождавший Наэля на вилле Немеа. Двоих других Мелани представила как родителей Чжэ, Минхо и Юнаи Со-Рии, и они тоже заверяли, что были бы рады видеть преображение Кари. Странно, Кари знала от Наэля, как важно в «Горящей лилии» сохранение тайны. Никто никого не называет по имени, и за годы службы Наэлю не удалось узнать личность остальных членов синдиката. Как видно, для высших чинов из «строгого» правила было сделано исключение.

Но еще сильнее Кари волновало то, что она должна была совершить превращение перед всеми собравшимися людьми. Наверное, это нужно было предвидеть. Но при одной мысли о грядущем испытании она втягивала шею, и теперь она опять, как при входе, ощутила дуновение теплого бриза, напомнившее ей про Наэля. Хотя Кари не могла бы объяснить, как прикосновение ветра может нести в себе сходство с лаской человека.

Она видела его краем глаза. Он небрежно опустил одну руку в карман брюк и казался раскованным. В отличие от Харуо, смотревшего на Наэля так, будто ожидал от него нападения. Мелани взяла агента за локоть, обмениваясь несколькими словами с родителями Чжэ. Этот жест казался привычным.

Слишком привычным.

Кари хотелось бы уговорить себя, что чувство, вызванное этой рукой Мелани на локте Наэля, не было ревностью.

Представление гостей продолжалось. Весело болтая, Мелани вела их от одной группки к другой, и все они разглядывали Кари и Изобелью с любопытством, хотя и сдержанным. Мелани была как бабочка, порхающая над цветами по лугу, придавая всему грациозность и легкость. Только эти цветы были ядовитыми. Здесь присутствовали многие из влиятельнейших граждан Бухты Магнолия – и все они были членами синдиката.

Кари пожимала руки, склоняла голову в поклоне, заставляла себя улыбаться и давать короткие, хотя и дружелюбные ответы. Вежливые любезности гостей отскакивали от нее так же, как и большинство имен и лиц, тогда как она тайком высматривала Йи-Шен Кая и пыталась угадать,