Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

кто из гостей мог быть номером 1 в синдикате. Никто из них не выделялся настолько, чтобы можно было заподозрить в нем руководителя «Горящей лилии». Только два человека запомнились ей: Ругон и Амалия де Лакур, они оглядели Кари так благосклонно, будто пытались прикинуть ее стоимость на аукционе в малах. Она не удивилась, заметив на приеме родителей Люсьена.

В конце концов Чичико произнесла вслух вопрос, который все это время вертелся на языке у Кари:

– Простите, но я не вижу в зале Йи-Шен Кая. Он опаздывает?

– К сожалению, сегодня он не посетит нас, – ответила Мелани, в ее улыбке промелькнула горечь разочарования.

– О. – Рот Чичико сформировал идеальный круг, пока она обдумывала следующие слова. – Это так огорчительно.

– Конечно. Мои родители тоже не обрадовались.

– А номер 1? – допытывалась Чичико.

Мелани застыла в замешательстве, и за нее ответил Наэль:

– Прошу тебя сегодня не называть никаких номеров. Мы собрались в прекрасном зале как друзья, а не как коллеги и соратники.

Что за лицемерие! Кари едва не прыснула со смеха.

– Он всегда остается в тени. Дипломатические приемы и званые ужины почти не посещает, – продолжил Наэль.

– Завтра вам предстоит еще одна аудиенция, на которой вас официально представят министрам Внешнего Круга правительства, – объявила Мелани.

Интересно, почему Кари сейчас впервые об этом слышит. Черт! Завтра она пожмет руку самым влиятельным господам Бухты Магнолия, министрам Внешнего Круга правительства, – тут было отчего занервничать.

– А не выпить ли нам шампанского? – предложила Мелани, и опять ее рука приземлилась на локоть Наэля, отчего рот Кари непроизвольно скривился.

Словно почувствовав поворот в ее настроении, Харуо подошел к ней ближе. Но не прикоснулся к ней, этого ему не позволила бы профессиональная выучка, и он знал свое место как ее телохранитель, однако стоял теперь достаточно близко, чтобы послать знак Наэлю. Взгляд которого теперь был устремлен на крохотный промежуток между спиной Кари и грудью Харуо. Кажется, на мгновение Наэль опустил щит равнодушия, и вокруг его губ образовались морщинки досады.

– С удовольствием, – согласилась Чичико, а Мелани жестом уже подозвала официанта с бокалами шампанского.

– Это тебе, – улыбнулась она, подавая бокал Кари. – Слухами о восхитительной райской птичке земля полнится. С недавнего времени ты раскрылась магии и теперь можешь превращаться? Должно быть, это невероятно – обнаружить в себе такой талант. – Выражение, с каким она оглядывала Кари, трудно было истолковать превратно. Мелани смотрела на нее, как ребенок на игрушку, которой непременно хочет обладать.

Кари заставила себя улыбнуться.

– Да, невероятно, – коротко ответила она. Невероятно больно. Невероятно страшно.

– Надеюсь, я не слишком переступаю личные границы, но верно ли, что ты, – Мелани наморщила лоб, – скажем так, нуждаешься в магической помощи, чтобы обратиться? – В ее светлых глазах блеснуло что-то похожее на озабоченность.

– Это верно, – осторожно ответила Кари, после чего Чичико подняла обе брови и незаметно вздернула подбородок. Большинство людей не заметили бы этой мимики, да и Мелани не подала виду, что уловила, однако Кари знала точно, чего хотела Чичико. Поручение, которое девушка получила, звучало недвусмысленно: соблазни агентов «Горящей лилии». Позаботься о том, чтобы они тебя захотели. Тогда и Кари, а затем и Чичико могли бы манипулировать агентами по своему разумению. Или, вернее, одним агентом, на которого подбородок Чичико как раз указывал. Наэль.

– Когда рядом Наэль, мое преображение проходит без заминки, – добавила Кари и твердо и лукаво улыбнулась.

– Могу себе представить, – ответила Мелани. Она подняла руку и погладила Наэля по щеке. Он не воспрепятствовал этому любовному жесту.

– Не станет ли при завтрашней аудиенции проблемой то, что Кари пока не может превращаться одна? – ухватилась за этот вопрос Чичико, делая ударение на слове «пока».

– Не обязательно. Может, конечно, случиться, что министр усомнится в твоем праве на место в министерстве Карсона, пока ты не вполне овладела способностями. Но не беспокойся, – Мелани подняла руку, – мы здесь говорим лишь о некотором сдвиге срока. Ты оборотень, и не абы какой. Последней райской птичке нашего мира, без сомнений, полагается место во Внешнем Круге. К тому же Наэль заверил нас, что никто не заметил его участия в преображении. Не так ли, дорогой?

Дорогой?!

Уголки губ Наэля дрогнули, как будто он хотел возразить. Но потом все-таки кивнул. Кари смотрела вдаль, чтобы успокоить чувства. Имение Травелинов занимало обширную площадь посреди густой бамбуковой рощи, за которой виднелось море. Оно было так близко, что всю террасу на крыше окутывал запах соли.

– Правда, некоторые из наших гостей хотели бы убедиться лично, – добавила Мелани.

Кари стало дурно. Потому что ей предстояло совершить превращение перед всеми гостями, но еще и из-за доверительной близости между Мелани и Наэлем.

– Вы позволите мне задать вам бестактный вопрос? – затараторила Чичико и, не дожидаясь ответа, выпалила: – Вы пара?

Это разрушило бы ее план, согласно которому Кари должна была соблазнить Наэля и обеспечить себе защиту, если Гидеон захочет избавиться от нее и от Чичико. Притом что этот план интересовал Кари меньше всего.

– О, это… – Мелани запнулась. – Мы были какое-то время парой. А теперь пытаемся выяснить, что мы такое. Не так ли?

– Это сложно, – пробормотал Наэль. Его взгляд остановился на Мелани, однако Кари снова ощутила прикосновение ветра. Действительно ли то был Наэль или все-таки скорее ее самовнушение?

Чичико ответила растянутым «а-а», прежде чем снова взглянуть на Кари. В ее глазах цвета раскаленной лавы мелькнуло что-то волчье.

– А не потанцевать ли нам? – предложила она. – Кари всегда любила потанцевать. – (Ложь.) – И это помогло бы ей расслабиться перед превращением. – (Еще одна ложь.) – Не будет ли слишком дерзко попросить тебя уступить ей Наэля на один танец?

На один танец – и на все, что ему сопутствует. Кари понимала, что задумала Чичико, и ей не требовалось объяснений. Она должна была очаровать Наэля, должна была устроить так, чтобы после этого танца он хотел ее больше, чем Мелани. Чичико не позволит рыжеволосой красавице так просто перечеркнуть ее планы.

– Какая чудесная идея, – сказала та.

Харуо хмыкнул, Изобелья подняла верхнюю губу так, будто хотела оскалить зубы, даже Наэль выглядел растерянным.

– Если Кари хочет, – пробурчал он и протянул девушке руку.

Если ты этого хочешь, – хотелось ей закричать. – Ты же хочешь? Не ты ли говорил, что ты хочешь всего?

Ей надо было срочно угомонить трепещущее сердце еще до начала танца, пока Наэль не почувствовал вибрации сквозь воздух. Она ненавидела игры! Наэль забрал ее сердце, чтобы выставить его теперь на посмешище.

Они вместе направились к музыкантам, которые играли на мандолинах и флейтах. Танцоры в шелковых одеяниях отошли в сторону, когда Наэль и Кари приготовились