Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

Наэль стоял так близко к ней, что она чувствовала его запах. И запах Мелани. Она напряглась.

– Сосредоточься только на мне. Просто забудь про зрителей, – прошептал он, думая, наверное, что излишнее внимание было причиной ее оцепенения. Вслух он сказал музыкантам, какую мелодию играть – современную и танцевальную.

Он поднял правую руку Кари себе на плечо, охватил ее ладонь своей, а свободной рукой обнял партнершу. От его пальцев у нее пробежал по спине трепет. Кари не хотела так реагировать на Наэля, однако ее тело слишком хорошо помнило его прикосновения, шепот, поцелуй.

Оркестр затянул медленную мелодию. Наэль повел Кари в такт музыке. Все это было на целый мир дальше той легкости, которую Кари ощущала при танце на крыше высотки города Крепостная Стена. Это было скорее спектаклем для Чичико, для членов и покровителей «Горящей лилии», и у Кари в этом спектакле была роль соблазнительницы.

Она придвинулась ближе к Наэлю и привстала на носочки, чтобы прижаться щекой к щеке Наэля. Ей так просто было войти в эту роль, которую ее трепетное сердце и мурашки во всем теле сыграли бы и без участия разума.

– Мне очень жаль, – услышала она шепот Наэля.

– Чего жаль? – спросила Кари.

– Всего. Что я должен заставить тебя превратиться. Это не должно причинить тебе боль, ты знаешь. Если бы ты могла довериться тени, это было бы легче.

Кари невольно засмеялась.

– Разве я могу доверять тебе? – прошептала она.

Потому что поняла, что ждала именного этого мгновения. Она бы не получила возможности быть с Наэлем наедине, но здесь, на танцполе, и под взглядами гостей, на глазах у Мелани и Чичико они были только вдвоем. Никто бы их не услышал. Она должна была выбирать слова осторожно, ведь она не знала, был ли этот Наэль, который держал ее сейчас в объятиях, тем же, который взял с нее обещание продолжать бороться.

И она отняла руку от его плеча и обвела пальцем контур его уха. Чичико бы это понравилось, ведь она не видела, как Кари пыталась открыть истинного Наэля под его холодным фасадом, а была увлечена флиртом Кари-соблазнительницы. Хорошенькая райская птичка у всех на виду чирикала на ушко Наэлю нежности.

Она прошептала:

– Чичико сказала мне, что ты добился, чтобы моего телохранителя выпустили на свободу. Это так?

Он коротко кивнул.

– Спасибо.

– Ты не должна меня благодарить. Не за это, по крайней мере.

За что же тогда? – хотелось ей спросить. Наэль отступил на шаг и поднял руку, в которой держал ладонь Кари, чтобы она покружилась в такт музыке.

– Почему ты это сделал? Чтобы купить мое доверие? – спросила она, когда снова оказалась к нему лицом.

– Не думаю, что так легко можно было бы выкупить хотя бы часть тебя, – возразил он. Давление его пальцев при этом едва заметно усилилось, как будто он боялся ее упустить. – Поступил правильно, только и всего.

Когда он это говорил, его зрачки метнулись к Харуо – неужели Кари прочитала в них ревность? Подозрительность и соперничество во взгляде… Наверняка ей показалось… и все же. Если она ждала, когда представится случай выяснить, помнит ли ее Наэль, то, можно сказать, дождалась.

И она прошептала:

– В какую игру мы здесь играем? – Это были те самые слова, которые она тогда сказала ему на крыше города Крепостная Стена, и давление его пальцев на ее спине непроизвольно стало крепче.

– А в какую ты хотела бы играть? – шепнул он. Осторожно. Прощупывая.

– Ту, к которой я уже привыкла.

Что-то теплое пробежало по ее спине. То ли ветер, то ли радость, то ли… тень?

Когда их взгляды встретились, она прочитала в его глазах смешанные эмоции. Облегчение, но и скепсис – и надежду. Потом он снова притянул Кари к себе.

– Это похоже на игру, которая бы мне понравилась, – шепнул он ей на ухо.

– Да?

– Если бы ты знала, как сильно. Ничего не изменилось, Кари. – Он нежно погладил ее шею. – Я все еще хочу всего.

Сердце Кари замерло, а потом заколотилось у нее в груди. Если бы у нее был голос, она бы закричала. Всего, повторяла бы она слова Наэля стократным эхом. Всего, всего, всего. Всего с ней.

Потому что он вспомнил.

Потому что он все еще был ее Наэлем.

* * *

Мелодия оборвалась слишком быстро. Теперь, когда Кари знала, что мужчина перед ней тот Наэль, который принес за нее в жертву душу, она могла бы вечно раскачиваться в его объятиях. Было так много всего, что она могла бы ему сказать, о чем спросить. Но аплодисменты гостей разорвали иллюзию их уединения.

– Какое представление, – огласил Чжэ. – Хороший зачин для зрелища, что сейчас предстанет перед нашими глазами!

У Кари сжалось горло. Пора. Танец с Наэлем завершился, теперь она должна будет на глазах всех присутствующих пройти через боль, которая сопровождала ее превращение в райскую птичку.

Отец Мелани постучал ложечкой по бокалу, чтобы все разговоры смолкли. Гости казались взволнованными. Чичико признательно кивнула Кари. Видимо, была довольна тем, что увидела. Примечательно, что и Мелани тоже счастливо улыбалась.

Кари рассчитывала на какое-то предисловие. Но все, что получила, был лишь сигнал от Чичико:

– Готова, райская птичка?

– Да. – А что она могла еще сказать? После десяти лет в золотой клетке Дайширо Кари точно знала, каково это – не иметь выбора.

– Точно? – услышала она голос Наэля. Он стоял позади нее, положив ладонь ей на спину, и шептал так тихо, что могла слышать только она. Уже сейчас она различила покалывание тени, которое переходило с его пальцев на ее кожу. Это было то же тепло, которое она ощутила по прибытии на виллу Травелинов и которое приняла за сквозняк. Теперь Кари была уверена, что это исходило от Наэля. Невидимое я здесь для тебя.

– Да. Сделай это. – Причем быстро, пока страх не получил достаточно времени, чтобы раздавить ее.

Наэль положил и вторую ладонь на плечо Кари, и тотчас тени поползли по ее рукам, такие тонкие, что глазом и не различить. Для окружающих это должно было выглядеть так, что она преображалась собственными силами, но она отчетливо ощущала покалывание тени, исходившей от пальцев Наэля и бежавшей по ее телу, чтобы привлечь магию ее превращения.

Трансформация осуществилась еще быстрее, чем в прошлый раз. Всего лишь пара секунд, наполненных болью, – и Кари уже сидела перед Наэлем в образе птички, ее платье лежало