Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

Сначала хотелось просто на нее накричать, выплеснув все свои эмоции, но в конце концов я лишь сглотнул ком в горле и сказал уже спокойно:

– Что происходит? Кто-то тут чуть в полет не отправился без дирижабля – вот что происходит. И подсказываю: это был не я. И еще подсказываю: это была ты. Ты с крыши шагнула.

– Виктор, вы ничего не путаете? Это на меня совсем не похоже, – несколько непонимающе откликнулась Ариадна.

Я выдохнул и, заставив себя успокоиться, спросил уже мягче:

– Ты как? Все в порядке? Ты меня… до смерти напугала.

– Все системы функционируют в штатном режиме. Знаете, видимо, произошел кратковременный сбой. Я сейчас попробую восстановить данные кратковременной памяти, – откликнулась напарница и, поднявшись, принялась невозмутимо отряхивать платье.

Я посмотрел вдаль. Луна уже давно зашла за тучи, и свет ее погас. Собор снова обратился в темный силуэт. Броненосный дирижабль исчез среди туч, и лишь издали еще слышался слабый звук рубящих воздух винтов.

– Кратковременный сбой? – Я вновь посмотрел на напарницу. – У тебя никогда таких «сбоев» не было.

Ариадна повернула голову, и ее синие глаза вновь посмотрели в ту сторону, где скрылся дирижабль. Ровный стрекот в ее голове остался неизменным.

– Думаю, произошла ошибка обработки визуальных данных. Вероятно, вызвана аномальной рефракцией света. Все в порядке, Виктор. – Ее голос был абсолютно спокоен, почти бесстрастен. Но в этой бесстрастности сквозила такая непробиваемая стена, что я понял: любые следующие вопросы просто о нее разобьются.

Ариадна все еще смотрела вслед небесному кораблю. Я же вновь задумался о том, могут ли машины что-то помнить из их прошлой, человеческой жизни.

– Спасибо, что вытащили меня, – вдруг негромко произнесла Ариадна и коснулась моей руки.

– Всегда пожалуйста. – Я чуть улыбнулся.

Спустившись с крыши, я первым делом хорошенько умылся и выпил четверть бокала коньяка. Затем еще четверть. Признаться, выпил бы и еще, но расследование обязывало остановиться. После этого, уже более-менее успокоив нервы, я принялся командовать. В течение следующего часа шестеро агентов чуть ли не по винтику проверили и ангар, и стоящий в нем дирижабль. Были вскрыты даже полы, более того, с крыши караулки мы сняли один из прожекторов и с помощью него просветили оболочку дирижабля.

Ничего. Никаких результатов. С гостями ситуация была не лучше.

Когда обыск эллинга закончился, к нам подошел Могилевский-Майский. Посмотрев на меня, словно Пестель на члена царской семьи, он дал отчет:

– Агенты закончили опрашивать гостей. Ничего. Других свидетелей, кроме Иолы Клекотовой, у нас нет. Что до осмотра одежды присутствующих – тоже никаких следов.

– Подозрительные предметы у людей?

– У нескольких гостей есть портсигары и фляги, но осмотреть их мы не можем.

Я кивнул – обыск сыщиками высокопоставленных гостей обернулся бы таким скандалом, что наше отделение не скоро бы отмылось.

Естественно, здесь мы не могли обойтись без такой влиятельной фигуры, как Любомиров. Мы направились к хозяину особняка.

Лавр Птолемеевич нещадно пил, сидя в одной из беседок. Держа в руке почти пустую бутылку с горькой травяной настойкой, он что-то говорил сидящим подле него Морокову и Уайеттту. Те, судя по всему, как могли поддерживали его в трудную минуту.

– Ну, Виктор, вы что-то нашли? – с надеждой спросил Любомиров, но, увидев наши лица, тяжело опустил голову. – Жизнь кончена.

– На самом деле все не так плохо, – вмешался я. – Не нужно так убиваться. Это всего лишь один камень.

– Конечно, всего лишь один! Второго такого ведь нет и не будет! Да лучше бы они все остальное забрали. Что там – изумруды, золото? Это все докупить можно! «Солнце», второе «Солнце» уже не найдут.

– Сколько мог стоить этот камень? – посчитал нужным уточнить я.

– «Солнце» бесценно.

– И все же.

Любомиров тяжело повернулся к послу Альбиона:

– Уайеттт, старина, сколько вы в прошлом месяце предлагали?

– Девятьсот шестьдесят тысяч, – откликнулся альбионец, а затем важно добавил: – Последняя цена.

Мороков покачал головой:

– У вас и триста тысяч последней ценой было, когда вы год назад торг начинали. И пятьсот тысяч на Рождество тоже последней ценой было.

Уайеттт не ответил, лишь махнул рукой, унизанной сверкающими изумрудными перстнями.

– Да хоть миллион, – убито произнес Любомиров. – За такой камень все равно мало.

– Жароцвет – это не бриллиант, его расколоть и сбыть частями не получится, – негромко произнес я. – Так что вор явно будет иметь огромные сложности с его продажей.

Я покосился на Уайеттта, но в ту же секунду увидел предупредительный взгляд хмурого Морокова. Почти незаметно граф покачал головой, явно намекая, что в это сложное для империи время он не желает даже намека на дипломатический скандал.

– Что ж, мы разберемся, – уловив все, мгновенно закончил я и обернулся к хозяину дома. – Послушайте, нам нужна помощь. У некоторых гостей есть портсигары и фляги. Я думаю, будет допустимо, если вы под разными предлогами взглянете на них.

Лавр Птолемеевич кивнул, даже не подумав спорить, а посему я тут же перешел к следующему пункту.

– Однако вы сами понимаете: не факт, что жароцвет сейчас находится у вора, – произнес я. – Если он не глуп, то понимает, что мы задержим гостей на максимально допустимый срок. Небольшой неприметный футляр успеет раскалиться, и это со временем выдаст преступника, так что, если у грабителя есть возможность вернуться в особняк, ему было бы проще спрятать камень здесь, на территории. Нужно обыскать все. Включая дом.

– Делайте что должно, – кивнул Любомиров.

– Включая все комнаты особняка, – на всякий случай пояснил я.

– Да снесите хоть весь этот дом к чертям сибирским, но верните «Солнце»! – разом потерял остатки хладнокровия Любомиров.

Мороков вздохнул и аккуратно отобрал у хозяина дома бутылку с настойкой.

– Виктор. – Серафим Мирославович внимательно посмотрел на меня. – Сделайте все, но найдите камень. Мы очень на вас рассчитываем.

Еще через час на платформе трудилось уже три десятка сотрудников сыскного отделения: агенты и даже часть сыщиков, разбуженных ночными звонками. Возглавил обыск Могилевский-Майский – за последние годы он много раз дежурил на мероприятиях в особняке Любомировых и потому отлично разбирался в планировке дома.

Мы же с Ариадной за это время опросили часть гостей и, конечно же, посла Альбиона. Впрочем, беседа с ценителем драгоценных камней не дала нам ничего стоящего. Тот смотрел на нас с полным равнодушием, отвечал односложно, а на вопрос об алиби просто пожимал плечами и, усмехаясь, ссылался на свою неприкосновенность. Скоро ему вовсе, казалось, надоели наши с Ариадной вопросы, и он, прошипев что-то на Высоком альбионском, просто ушел прочь.

Следующей мы решили заняться Надеждой