Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

побулькивал у двери. Компанию ему составляли Мороков, Иокаста Олеговна и Златовратский. Женщина держалась за сердце. Серафим Мирославович мягко успокаивал ее, обещая, что дело скоро решится.

– Ну, Виктор, что там? – нетерпеливо спросил Мороков, когда я внимательно осмотрел караульную машину.

– Автоматон оглушили выстрелом из шокового разрядника, – постановил я.

– Какой еще разрядник? Не говорите ерунды, против него грозовое ружье понадобится, не меньше.

– Видите опалину на затылке? Оружие приставили вплотную. Этого достаточно для выведения из строя даже такой машины.

– Ладно, тут спорить не могу. – Мороков был вынужден кивнуть. – Но послушайте, как это возможно? Это же охранный автоматон. К нему нельзя так просто подойти. Да, он не в боевом режиме, но включить сирену в случае подозрительных действий это ему не помешает.

– Значит, к нему подкрались незаметно.

– Исключено. – Мороков резанул воздух ладонью в белоснежной перчатке. – Машины линейки С.О.Б.А.К.А. обладают превосходными звукоуловителями. Они сердцебиение человека регистрируют за десять шагов. К нему не подкрадешься.

– Ох. – Иокаста Олеговна вдруг потупилась. – Зря, выходит, мы Фаршику слух отключили.

– Что? – Мороков мгновенно повернулся к хозяйке дома. – Зачем?

– Ну так фейерверк же. С.О.Б.А.К.А. всегда бесится, как его слышит. Вот чтоб гостей не пугать, мы каждый раз на приемах слух Фаршеньке и отключаем. Нет, ну что вы на меня так смотрите, к нам же только приличные люди приходят. Мы же не знали, что так дело повернуться может.

Серафим Мирославович застонал. Я ограничился вздохом.

Оставив хозяев, мы занялись опросом слуг. В момент фейерверка их в особняке было с десяток. Впрочем, все лакеи были на первом этаже, дежурили в комнатах и около всех лестниц, дабы случайный гость во время фейерверка не поднимался на хозяйский этаж.

Выслушав слуг, мы с напарницей вернулись к минералогическому кабинету, и я осмотрел балкон, выходящий во внутренний двор. Двери были открыты. На стенах находились садовые решетки, увитые виноградными лозами.

И подняться, и спуститься не составило бы сильной проблемы. Вскоре мы обнаружили несколько сломанных ветвей.

– Ну что ж, осмотрим двор? – Ариадна спросила это таким тоном, что вроде бы это и был вопрос, а вроде бы и было ясно, что сделать нужно именно так и не иначе.

Едва я кивнул, как она легко спрыгнула с балкона и, ловко приземлившись, зашагала по брусчатке.

Я обернулся к стоявшему рядом Могилевскому-Майскому:

– Я сейчас спущусь к Ариадне. А вы, пожалуйста, телефонируйте в сыскное отделение. Вызовите восемь, нет, лучше двенадцать агентов с ночной смены. Пока они едут, вам потребуется деликатно оглядеть присутствующих на предмет личных вещей, в которых может быть утаен жароцвет. Кроме того, надо посмотреть, нет ли у кого проблем с костюмом. Вор лез по стене, увитой виноградом. На его одежде могут быть пятна от зелени или, возможно, разрывы ткани, если он за что-то зацепился. Обратите внимание на руки. Ломались отмычки, вор мог поцарапаться, да и камень мог его обжечь. Пока начните сами, а когда приедут агенты, пусть помогут вам в осмотре. И конечно, нужно опросить гостей, может, кто что видел. Если это ничего не даст, начнем обыск территории.

Могилевский-Майский в ответ удостоил меня полным холода взглядом:

– Виктор Порфирьевич, простите, а почему вы отдаете мне приказы? Мы на одинаковой должности. Мы оба сыщики. Не забывайте об этом.

Я даже немного опешил, однако рассудил, что времени для ссор сейчас точно нет.

– Ну вот раз мы оба сыщики, то давайте искать камень, не будем терять времени. – Я примирительно улыбнулся.

– Я служу дольше вас. На три года. – Могилевский-Майский, казалось, даже не заметил моей улыбки.

– Именно поэтому я вверяю вам всю команду агентов, это же очевидно. – Я вновь изобразил улыбку, несмотря на раздражение.

– Виктор Порфирьевич, так дело не пойдет. – Могилевский-Майский даже не шелохнулся. – Парослав Симеонович поставил меня охранять безопасность на этом приеме.

Это было уже последней каплей. Я не выдержал.

– Да? И как у вас успехи с охраной в таком случае? – мгновенно осведомился я. – Ну же, что вы молчите? Все в порядке с охраной? Никаких инцидентов? Ничего не произошло за время вашей работы? Я не слышу ответа, ваше благородие. – Последнее я уже произнес чисто для того, чтобы обозначить Могилевскому-Майскому, что хоть мы оба и находимся на одинаковой должности, но имеем разницу в чинах по табелю о рангах. Я стоял на ступень выше и имел обращение «высокоблагородие».

Ноздри Могилевского-Майского раздулись, краска прилила к лицу, он замер, но затем все же раздраженно кивнул и ушел выполнять мои распоряжения.

Я задержался в особняке еще на минуту и, раздобыв мощный ацетиленовый фонарик, отправился во двор помогать Ариадне с поиском улик.

Вскоре обнаружился первый свидетель, и приведен он был отнюдь не прибывшими в особняк агентами, что взялись за опросы гостей.

Мы с Ариадной осматривали задний двор, когда к нам подошла Иокаста Олеговна. Она вела за собой невысокую хрупкую девушку. В ней я сразу узнал супругу барона Клекотова.

Ей было не больше двадцати, худая, запуганная, она неуверенно шла за Иокастой Олеговной.

– Виктор Порфирьевич, – тихо произнесла хозяйка дома. – Я поговорила с гостями и, кажется, нашла свидетельницу.

Она мягко подтолкнула девушку. Та замялась и опустила глаза. Ее покрытое белилами лицо стало еще бледнее.

– Говорите же, Иола, умоляю вас. – Хозяйка особняка одобряюще ей улыбнулась.

– Я мало что видела, – очень тихо произнесла супруга Клекотова. – Мы с Прохором Кирилловичем были на заднем дворе.

– Во время фейерверка? Что вы там делали? – сразу же уточнил я.

Иола сжалась и не ответила.

Я тоже промолчал. В глаза бросились следы травы на ее платье и наливающийся на щеке свежий синяк.

Девушка перехватила мой взгляд и отвернулась.

– Я… я заговорила с гостем. Прохору Кирилловичу это не понравилось. Он приказал мне пойти с ним.

Меня передернуло от услышанного.

– Так. Стоп. Если вам нужно, мы сейчас же обеспечим вам защиту…

В глазах супруги барона появился дикий, почти животный ужас.

– Нет-нет, у меня все хорошо, у меня все отлично. Я сама виновата! Пожалуйста, не говорите мужу!

Она спешно отступила, и нам с Иокастой Олеговной стоило огромных трудов ее успокоить. Затем я все же был вынужден продолжить разговор о камне.

– Хорошо. Я ничего не скажу барону, даю слово. Так что вы видели в саду?

Девушка помолчала и, обхватив руками худые плечи, наконец произнесла:

– Я увидела, как от особняка крадется мужчина. Именно крадется, постоянно озираясь по сторонам.

– Вы узнали его?

– Нет, свет не горел, и мы стояли далеко. Я не видела его лица, но он явно что-то прижимал к груди. Он шел туда. –