1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев

— Не ожидал вас тут увидеть. Вы сами на себя не похожи.

— Спасибо, я стараюсь. Весь мир театр, помните? Вот я и примеряю на себя новые амплуа. Это придает бодрости, знаете ли. Давайте прогуляемся, поговорим как два купца. Я вот хочу себе пистолет присмотреть, может что посоветуете. Вы ведь теперь почти местный.

— А вы поправились и слегка пополнели, — сказал я, разглядывая его краем глаза. Он изменился до неузнаваемости, и это был не грим, а какая-то непонятная мне магия.

— Ах это. Нет, просто изменил походку. И еще эти рюши на плаще полнят. Это мне жена сказала, а я в вопросах моды ей всецело доверяю.

Он пошел по улице вдоль лавок с витринами. Я шёл рядом, молчал.

— Вы хорошо держитесь, — продолжил он, не глядя на меня. — Я наблюдал за вами последние дни. Роль играете практически безупречно. Даже я бы поверил, что вы просто торговец, который хочет разбогатеть. А вы ведь и правда хотите разбогатеть, да? Это вас и спасает. Искренность намерений — лучшая маскировка.

— Спасибо, что оценили красоту игры, — сказал я.

— Да не за что. Это не комплимент, просто наблюдение. Комплименты давайте оставим для дам.

Он остановился у следующей витрины, сделал вид, что разглядывает пистолетную гарнитуру. Я встал рядом.

— Ваш друг Дюваль, — сказал он негромко. — Очаровательный тип. Я навёл справки. Он работает на Лондон уже лет восемь. Умный, опытный, талантливый, но он чудак. Ему бы философию где-нибудь в университете преподавать.

Я молчал.

— Он понял, что с вами у него ничего не получится, — продолжал де Мескита, разглядывая гравировку на стволе. — Решил что вы чего-то боитесь. Это хорошо. Тогда он нашёл другой подход.

— Жак, — сказал я.

— Именно. Толстый старина Жак со своими ключами. Дюваль сейчас тратит на него время, деньги, силы. Это прекрасно.

Я повернулся к нему.

— И что мне делать?

Де Мескита чуть улыбнулся, всё ещё глядя на пистолет.

— А что бы вы хотели сделать? Выгнать Жака? Прибить Дюваля? Сжечь мосты? Это всё эмоции, Бертран. Эмоции это роскошь, которую мы себе позволить не можем. Особенно вы, в вашем положении.

— Я просто хочу знать.

— Знать что? Что делать? — он наконец посмотрел на меня, в его глазах плясали смешинки. — Ничего не делать. Это и есть ответ. Разве он не прекрасен в своей простоте?

Я смотрел на него.

— Послушайте, — сказал он, снова отворачиваясь к витрине. — Дюваль сейчас занимается Жаком. Это хорошо. Пока он охотится за Жаком, он не ищет другие ходы. Он счастлив, у него есть свой человек, он отчитывается перед начальством, получает деньги. Все довольны.

— А Жак?

— А что Жак? — де Мескита пожал плечами. — Жак взрослый человек. Он сам выбрал свою дорогу. Может, ему просто так нравится. Может, ему нужны деньги. Может, он хочет почувствовать себя важным. А может, он завидует вам. Это всё не важно. Suum cuique. Каждому своё, Бертран.

Я молчал.

— Подумайте сами, — он чуть наклонил голову, разглядывая содержимое витрины. — Если вы его выгоните, Дюваль найдёт кого-то другого. Кого-то, о ком вы не будете знать. Кого-то, кто будет работать тихо и чисто. А так — вы знаете. Вы видите Жака каждый день. Дюваль думает, что у него есть глаза и уши в вашей конторе. А на самом деле эти глаза и уши есть у вас.

Он усмехнулся.

— Шпион, про которого вы знаете, что он шпион, это почти друг, Бертран. Почти друг. Он предсказуем. Он удобен. Если его убрать, пришлют другого. Неизвестного. И всё придётся начинать сначала. А это утомительно. Это же касается Дюваля. Давайте оставим их в покое и будем считать, что два чудака нашли друг друга.

Я переваривал.

— Значит, я должен просто смотреть?

— В общем, да, — кивнул он. — Иногда подбрасывать Жаку мелочи. Что-то неважное, решайте сами, вы умный. Что-то такое, чем Дюваль мог бы кормить своё начальство. Поймите, он простой обычный человек, который делает свою работу. Работа у него необычная, вот и всё.

Я кивнул.

— Я знал, что вы меня поймёте, — сказал де Мескита.

Он отступил от витрины, поправил плащ.

— Ну, мне пора, а то спутники заскучают. Удачи, Бертран.

Он повернулся и пошёл в сторону площади. Через минуту он присоединился к другим испанцам, и они заговорили, оживлённо жестикулируя, обсуждая качество здешнего металла.

Я пошёл к Матье. За спиной гомонил Льеж, пахло углём и железом, где-то кричали дети. А я думал о том, что Жак теперь не друг, не враг, а так. Просто фигура на доске, на которой играют другие. И мне оставалось только смотреть и ждать. И иногда подбрасывать ему какие-нибудь мелочи. Дело есть дело.

Глава 15

Солнце висело низко, почти над самыми верхушками деревьев, и всё вокруг — снег, голые ветки, далёкие холмы на горизонте — было залито прозрачной синевой. Было холодно, но тихо. Ни ветерка. Только снег поскрипывал под ногами, да где-то в отдалении тявкали собаки. Февраль в Арденнах — это свет. Странный, зимний, совсем не похожий на голландский. Такой, которого я не ожидал увидеть в этих горах.

Мы шли цепочкой. Впереди — егерь с арбалетом, местный мужик с лицом, продублённым ветром и морозом. За ним — де Мескита в добротном тёмно-зелёном плаще, на котором снег лежал как белая пудра. Я шёл следом. Сзади плёлся слуга с пустой сумкой для дичи. Пустой она, судя по всему, сегодня и останется.

— Вы когда-нибудь охотились, Бертран? — спросил де Мескита через плечо.

— Нет, как-то не доводилось.

— И я нет, — признался он. — Терпеть не могу убивать животных. Они глупые, беззащитные, и в них нет ни капли злости. Совсем не то что люди.

— Зачем же вы тогда меня позвали?

Он остановился, подождал, пока я поравняюсь с ним, и пошёл рядом.

— У меня к вам серьезный разговор.

Я посмотрел на него. В этом свете, на фоне снега, он казался не испанским купцом, а кем-то другим.

— А вас не волнует, — произнес я, — что со стороны всё это выглядит очень странно? Испанец и голландец отправились на охоту. Звучит как начало анекдота.

Де Мескита рассмеялся, изо рта у него вылетело облачко пара.

— Что подумают люди? Вы про это?

— Да. И мне кажется, это не смешно.

— Я вас понимаю, — де Мескита кинул на меня взгляд. — Не переживайте. Люди подумают, что испанский шпион пытается охмурить голландца. Только и всего. Начнут вас уважать. Мы, испанцы, кого попало не вербуем.