1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев

на волоске. Тогда народ вышел на улицы и сказал: «Регенты, идите к черту со своим миротворчеством. Оранские, придите и спасите нас». Вильгельма III Оранского назначили статхаудером, предводителей регентов братьев де Витт растерзала толпа (некоторые потом утверждали, что их внутренности съели, и это, кажется, правда), и республика выжила. Чудом, кровью, открыв шлюзы и затопив полстраны.

Всё это Бертран знает. Он знает, что в 1672 году Голландия чуть не сдохла. Он знает, что Оранские в итоге станут королями, а регенты — историей. Он знает, что Испания развалится, Фландрия так и останется обиженной и несчастной, Франция будет вечно совать нос в чужие дела, а потом и Англия тоже.

И вот теперь, в 1636 году, этот самый 1672 год наступил на тридцать шесть лет раньше. Но с существенной разницей. Регенты отправились на виселицу, Оранские взяли власть в свои руки, а народу не пришлось есть внутренности братьев де Витт. Голландия на пике своего военного могущества. Через три года объединенный флот под командованием адмирала Тромпа устроит испанцам бойню у Даунса на глазах изумленных англичан, которые не рискнут вмешаться (реальный исторический факт). А если англичане боятся использовать свой флот, и позволяют соседям устраивать беспредел в своих территориальных водах, то это что-то должно означать. А дальше история пошла немного по другому.

И в этом сдвинутом, треснувшем времени Бертран сидит и думает: «Я уже не знаю, что будет дальше. Может, оно и к лучшему». Никто не знает. Даже история не знает, потому что её сценарий сгорел вместе с памятью человека из канавы. Война продолжается. А время течёт, как вода в Амстеле, не спрашивая ни у кого разрешения.