Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

мирно. Вряд ли их интересуют именно они. Скорее, кто-то проболтался о нём. Может, один из носильщиков на станции сказал лишнее в чайхане. Или кто-то из тех, кто помогал прятать ящики, поделился с соседом. В большом городе слухи распространяются быстро, а британская полиция имеет информаторов везде — на рынках, в порту, даже в мечетях.

Абдул Хаким решил, что лучше перестраховаться. Оставаться дома, работать, помогать Аише с детьми. Залечь на дно, как рыба в мутной воде.

Дома он отдал покупки Аише. Она разложила манго на циновке, чтобы дозрели, Фатима сразу потянулась к ним, Юсуф засмеялся, увидев яркие фрукты. В следующие дни Абдул Хаким действительно ограничил выходы. Утром работал в маленькой мастерской у дома. Днём помогал Аише: носил воду, смотрел за детьми. Фатима рисовала на старой фанерке — дома, пальмы, теперь ещё и рынок с корзинами фруктов. Она показывала отцу рисунки, он хвалил, гладил по голове. Юсуф уже пытался ходить, держась за край циновки, падал и смеялся.

Абдул Хаким выходил только по необходимости — в ближайшую лавку за рисом или мукой, в маленькую мечеть неподалёку на молитву. Он избегал больших собраний, не задерживался в чайханах. Вечерами сидел во дворе, смотрел на небо, где зажигались первые звёзды. Мысли возвращались к грузу: винтовки, карабины, патроны, динамит — всё лежало на местах, нетронутое. Но теперь он понимал, что ждать сигнала придётся дольше, в тишине и осторожности.

Однажды вечером, когда солнце садилось за крыши, Аиша села рядом.

— Ты тихий в эти дни, — сказала она просто.

— Времена такие, — ответил он. — Лучше подождать.

Она положила руку ему на плечо. Они посидели молча, слушая звуки города — далёкие гудки, крики детей, шум очагов в соседних домах.

Дни шли один за другим. Абдул Хаким продолжал обычную жизнь. Но в воздухе чувствовалось ожидание: движение за свободу не останавливалось, слухи о британских поисках ходили, но пока ничего не произошло.

Абдул Хаким ждал. Время шло медленно, но он знал — сигнал придёт, когда будет нужно. А пока была тишина, семья, повседневные дела. Так проходили дни в апреле 1938 года в Мумбаи.

Глава 18

Апрель 1938 года. Аддис-Абеба.

Пять дней после убийства сомалийца прошли в напряжённом ожидании. Группа Марко полностью перестроилась: Абди исчез из их поля зрения. Никто не приближался к его лавке даже на близкое расстояние. Всё внимание теперь сосредоточилось на двух фигурах — Ахмеде и Али.

Али вёл себя изо дня в день одинаково. Выходил из дома около половины восьмого утра, шёл на рынок пешком, проходил через сектор зерна, потом овощей, иногда останавливался у одного-двух знакомых торговцев, обменивался несколькими фразами, кивал, улыбался и шёл дальше. К девяти — девяти пятнадцати возвращался домой. Ни разу за эти дни он не свернул в сторону квартала, где жил Ахмед. Дарио, который вёл его почти каждый день, записывал одни и те же цифры: время прихода на рынок, количество остановок, время ухода. Ничего не менялось.

Ахмед тоже не нарушал ритма. Открывал магазин в восемь утра. Раскладывал товар на прилавке и на улице под навесом: яркие попоны с геометрическими узорами, шерстяные ковры, иногда несколько седельных покрытий для мулов. Покупатели приходили по одному-два, торговались, уходили. Ахмед порой выходил на порог, закуривал тонкую сигарету, смотрел вдоль улицы.

Марко собирал донесения каждый вечер в штабе. Раскладывал их на столе, сравнивал с предыдущими днями. После смерти сомалийца они могли просто заморозить любые видимые контакты. Или теперь используют кого-то другого. Марко не знал.

На шестой день всё изменилось после полуночи.

В 00:07 Дарио, сидевший в машине в двух кварталах от дома Али, увидел, как дверь открылась. Али вышел. Один. Без фонаря. В тёмном бурнусе, капюшон надвинут. Пошёл пешком на северо-восток.

Дарио нажал кнопку рации, голос был едва слышен:

— Али вышел из дома. Направление — квартал Ахмеда. Улицы пустые. Направляюсь следом.

Марко ответил мгновенно:

— Дистанция — минимум сто пятьдесят метров. Машину держи подальше. Если войдёт к кому-то другому — фиксируй точное время. Не приближайся. Докладывай каждые пять минут.

Дарио вёл объект через тёмные улицы. Али шёл уверенно, не оглядываясь. Ни разу не остановился. Вскоре он подошёл к дому Ахмеда. Постучал тихо — два раза, пауза, ещё три. Дверь приоткрылась. Ахмед выглянул, кивнул, впустил. Дверь закрылась. В окне второго этажа загорелся слабый свет.

— Вошёл, — прошептал Дарио. — Свет зажёгся.

Марко записал время в блокнот. В 02:04 дверь снова открылась. Али вышел. Капюшон на голове, руки в карманах. Пошёл обратно той же дорогой.

— Вышел в 02:04, — доложил Дарио. — Идёт домой. Никого рядом.

Марко ответил:

— Доведи до дома. Если кто-то появится или маршрут изменится — сразу докладывай.

Он встал, быстро оделся, вышел к машине. Бьянки уже ждал у ворот казармы — Марко позвонил ему десять минут назад.

— Едем ближе к дому Али. Держимся на расстоянии.

Они выехали без фар. Двигатель работал тихо. Проехали два квартала, остановились у высокой стены, откуда просматривался переулок.

Али шёл по узкой улице. Ночь была безлунной, небо затянуто облаками. Фонари горели только на главных перекрёстках, дальше царила почти полная темнота. Дарио видел, как Али миновал поворот к старому колодцу, потом свернул в переулок, где дома стояли вплотную друг к другу, а между ними оставались узкие проходы.

Из одного такого прохода внезапно вышли двое. Высокие, в тёмных джеллабиях, шарфы закрывали лица до глаз. Они встали поперёк дороги Али.

Али остановился. Поднял ладони вперёд, произнёс несколько слов — тихо, спокойно. Один из двоих шагнул вперёд и без предупреждения ударил кулаком в лицо. Удар пришёлся в скулу. Али отшатнулся, но устоял на ногах. Второй обошёл сбоку и нанёс короткий сильный удар в рёбра. Али согнулся, воздух вышел из лёгких со свистом. Первый схватил его за воротник и ударил ещё раз. Али пошатнулся, упал на одно колено. Второй пнул его в бок — сильно, ботинком. Али откатился к глиняной стене, пытаясь закрыться руками. Первый наклонился, схватил за волосы, поднял голову и ударил кулаком в нос. Кровь брызнула на землю. Али издал глухой звук, но не закричал.

Дарио включил двигатель. «Фиат» рванул вперёд. Фары зажглись только в последние секунды. Машина затормозила в пяти метрах. Дарио выскочил, держа «Беретту».

— Стоять! Не двигаться! Итальянская военная полиция!

Оба абиссинца замерли. Один повернулся всем корпусом, второй отпустил Али и отступил на полшага.