Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

Дарио шагнул ближе.

— Руки за голову! На землю! Лицом вниз! Все трое!

Али медленно опустился на живот, руки за голову. Абиссинцы легли рядом.

Дарио достал рацию левой рукой, не опуская оружие.

— Луиджи, это Дарио. Нападение на прохожего. Двое местных. Били кулаками и ногами. Переулок в двух кварталах от торговой лавки. Подъезжай. Забираем всех в участок.

Луиджи ответил почти сразу:

— Выезжаю. Буду через три минуты.

Дарио посмотрел на Али.

— Вставай медленно. Ты поедешь с нами. Как свидетель.

Али поднялся, держась за стену. Лицо в крови, под глазом уже наливался синяк, губа разбита.

Через три минуты подъехала вторая машина. Луиджи вышел вместе с Риччи.

Луиджи кивнул Риччи:

— Обыскать всех.

Риччи быстро проверил карманы абиссинцев — мелочь, кисет с табаком. У Али — сумка, несколько монет, бумаги, табак.

— В машину. Пострадавший — вперёд, к Дарио. Остальных — назад. Руки связать верёвкой.

Абиссинцев усадили сзади, связали. Али сел рядом с Дарио, прижимая к лицу платок, который дал Риччи.

В участке караульные уже ждали. Дарио объяснил коротко:

— Ночное нападение. Нападавших — в камеру. Свидетеля — в комнату для опроса до утра. Дайте ему воды, тряпку, может, лёд для лица.

Абиссинцев увели по коридору. Али проводили в маленькую комнату с одним столом и стулом. Принесли кружку воды и чистую тряпку. Он сел, осторожно промокая кровь. Дыхание было тяжёлым.

Дарио вошёл следом.

— Сиди здесь до утра. Придёт следователь, запишет твои слова. Потом пойдёшь домой.

Али кивнул, не поднимая глаз.

— Спасибо, синьор.

Дарио вышел, запер дверь. В коридоре сказал Луиджи:

— Он держится. Лицо сильно разбито, но не жалуется. Молчит.

— Хорошо. Никаких намёков. Мы — обычный патруль, который случайно проезжал рядом.

Дарио набрал номер штаба.

— Синьор Марко, Дарио. Нападение на Али. Двое местных били кулаками и ногами. Мы вмешались, забрали всех троих. Пострадавший в комнате для свидетелей, нападавшие — в камере. Никто не знает, что мы вели объект.

Марко спросил:

— Он сильно пострадал?

— Нос разбит, губа рассечена, синяк под глазом, возможно, рёбра поломаны. Ходит сам, но медленно.

— Я приеду утром.

— Принял.

Утром в семь двадцать пять Марко вошёл в участок. Дарио ждал в коридоре.

— Али почти не спал. Сидел, держался за бок. Абиссинцы молчали всю ночь.

— Начнём с пострадавшего.

Марко вошёл в комнату. Али сидел за столом. Лицо опухшее: под левым глазом фиолетовый синяк, губа рассечена и запеклась коркой, нос всё ещё слегка кровоточил.

— Доброе утро, — сказал Марко по-амхарски.

Али кивнул.

Марко сел напротив, достал чистый лист и ручку.

— Я лейтенант Марко. Расскажи, что произошло ночью.

Али говорил тихо, с паузами, иногда касаясь губы кончиками пальцев:

— Шёл домой. Уже поздно. Из переулка вышли двое. Без слов. Сразу ударили в лицо. Я упал. Били кулаками по голове и рёбрам, потом ногами. Я пытался закрыться. Потом подъехала ваша машина.

Марко записывал каждое слово.

— Знаешь этих людей?

— Нет. Никогда не видел.

— Говорили что-нибудь? Угрожали, требовали деньги?

— Нет. Ни слова. Только били.

Марко кивнул.

— Хорошо. Подпиши здесь. Это твои показания. Потом можешь идти домой. Если будет очень больно — скажи, отвезём в госпиталь.

Али прочитал короткий текст, поставил подпись дрожащей рукой.

Марко забрал лист.

— Куда вообще ты ходил так поздно?

— К родственнику. Обсудить торговые дела.

— Всё. Свободен. Если вспомнишь что-то ещё — приходи сюда.

Али встал медленно, придерживаясь за стол. Вышел, слегка пошатываясь.

Марко повернулся к Дарио:

— Теперь нападавшие.

В камере двое абиссинцев сидели на нарах. Один смотрел на стену, второй — на пол.

Марко вошёл.

— Как вас зовут?

Молчание.

— Зачем били человека?

Тот, что сидел ближе к решётке, ответил после долгой паузы:

— Долг. Он должен был отдать деньги за товар.

— Какой долг? Сколько?

Молчание.

Марко подождал десять секунд.

— Посидите до послезавтра. Потом передадим вас в общую тюрьму, где обращение будет хуже. Подумайте хорошенько.

Он вышел.

В коридоре сказал Дарио:

— Запиши их слова в протоколе. «Долг за товар». Пусть выглядит как обычная ночная разборка из-за денег.

Дарио кивнул.

Марко вышел на улицу. Солнце уже стояло высоко, жара начинала давить. Он сел в машину, проехал квартал, остановился в тени пальм. Достал блокнот, записал:

Али пострадал — синяки, рассечение губы, возможно ушиб рёбер. Версия «долг».

Он закрыл блокнот. Кто-то знал, когда Али выйдет. Ждал именно в этом переулке. Но внешне всё выглядело как обычная ночная стычка.

Вечером группа собралась в заброшенном складе за рынком. Марко разложил карту.

— Ночью патруль вмешался в нападение. Нападавшие сидят. Для всех — типичная ночная разборка из-за долга. Никаких упоминаний наших объектов. Никто не знает, что мы вели человека.

Бьянки спросил:

— Он не заподозрил ничего?

— Нет. Мы для него — просто патруль, который случайно оказался рядом в нужный момент.

Луиджи добавил:

— Сегодня Али не выходил из дома. Лежал, наверное. Ахмед открыл магазин в восемь утра, торговал как обычно. Покупателей мало, но ничего необычного.

Марко кивнул.

— Продолжаем наблюдение. Дистанция — минимум сто пятьдесят метров. Только из укрытий. Фотографии — только когда есть уверенность, что не заметят. Никаких самостоятельных действий. Всё через меня.

Они разошлись по одному. Марко остался последним. Свернул карту, убрал в сумку. Вышел на улицу.

Он пошёл к своей квартире пешком. По дороге думал: если нападение случайное — просто неудачное совпадение. Если заказное — значит, кто-то внутри сети решил наказать Али за ночную встречу. Или запугать Ахмеда. Или убрать свидетеля. В любом случае у них теперь есть повод продолжать наблюдение.

Дома Марко включил свет, сел за стол. Завтра надо будет ещё раз допросить нападавших. Возможно, появятся первые зацепки.

* * *

На следующий день Марко проснулся рано, ещё до того, как солнце поднялось над крышами. В комнате было прохладно. Он умылся остывшей за ночь водой из кувшина, надел лёгкую рубашку и брюки цвета хаки, которые носили здесь почти все европейцы, чтобы не выделяться. Пистолет спрятал под поясом сзади, прикрыв полой рубашки.

В восемь утра он уже стоял у входа в участок. Марко прошёл прямо к камерам, не отвечая на приветствия.

Двое задержанных — Таддэсэ и Йоханнес — сидели на нарах в разных камерах.