Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

Четвёртое: у Али есть племянник, мальчик двенадцати лет, зовут его Саид. Он бегает на рынок за покупками почти каждый день. Нужно аккуратно узнать у торговцев, что именно он покупает, с кем разговаривает, не передаёт ли что-то кому-то.

Луиджи поднял руку.

— Можно подойти к племяннику через торговца лепёшками. Он всегда покупает у одного и того же — старика Абдуллы. Абдулла болтливый, можно разговорить.

Марко кивнул.

— Хорошо. Только без давления. Дарио и Риччи — берёте Ахмеда и его круг: Хасан в порту, приятель Фарид. Луиджи и Бьянки — Али: соседи, племянник Саид, все входящие-выходящие. Паоло — координирует смены у домов, но без усиления. Я сам поговорю с Мелессе ещё раз — вдруг он слышал на рынке хоть какие-то разговоры про европейцев, про британцев, про тех, кто платит за информацию.

Паоло добавил из коридора:

— Генерал звонил в одиннадцать сорок. Спрашивал, есть ли прогресс. Я ответил, что работаем, но пока без прорывов. Сказал, что ждёт доклад через три дня.

Марко кивнул.

— Тогда тем более. Три дня — это мало. Нужно хотя бы одну ниточку вытащить.

Они разошлись по заданиям. Марко остался в кабинете один. Разложил карту, обвёл карандашом порт, площадь у фонтана, дом Али, дом Ахмеда. Поставил стрелки от центра к периферии и обратно. Потом открыл блокнот и начал записывать:

День второй после смены приоритета. Рынок — без движения, нет подходящих под описание заказчика. Дома Ахмеда и Али — под постоянным наблюдением, изменений нет. План на завтра: Хасан (родственник Ахмеда), Фарид (приятель Ахмеда), соседи Али + племянник Саид. Повторный разговор с Мелессе.

Вечером пришёл отчёт от Бьянки: Ахмед вышел покурить в двадцать два сорок пять, постоял на пороге семь минут, вернулся. Никто не подходил. У Али ставни закрыты в двадцать один десять.

Ночь прошла спокойно. Марко вернулся домой пешком через тёмные переулки. По дороге думал: они и так обложили оба дома со всех сторон. Значит, ответ придёт снаружи — через брата, через мальчишку, через старого караванщика. Или через самого Мелессе, если тот решит вспомнить что-то полезное.

Дома он зажёг лампу, перечитал записи. Завтра в пять утра он снова начнёт копать.

Генерал будет требовать результата, а значит, нужно найти хотя бы одну зацепку как можно скорее.

Глава 20

Кэндзи Ямада вышел из редакции «Асахи симбун» в 18:35. День выдался на редкость спокойным. Он подписал гранки главного номера, проверил, чтобы все обязательные материалы — о росте производства на судоверфях в Йокосуке, о новых поставках угля из Хоккайдо, о весеннем призыве в армию — стояли на своих местах и соответствовали утренним директивам бюро информации. Всё было чисто, аккуратно, без единого намёка на то, что могло бы вызвать вопросы сверху.

Он спустился по лестнице, надел лёгкое серое пальто, вышел на улицу. Апрельский вечер был неожиданно мягким: температура держалась около восемнадцати градусов, ветерок нёс с собой аромат цветущих вишен с садов Гиндзы и Хибия. Люди шли плотным потоком — служащие с портфелями, женщины с покупками из универмагов, школьники в чёрных формах.

Кэндзи направился к перекрёстку у третьего квартала Гиндзы. Его ждал Рюдзи Сэки из «Майнити». Рюдзи был одним из немногих коллег-журналистов, с кем можно было говорить без опасения, что он проболтается. Они познакомились в 1934-м на пресс-конференции в министерстве иностранных дел, когда оба ещё были просто репортёрами.

Рюдзи стоял у фонарного столба в тёмном костюме и шляпе с чуть загнутыми полями. В руках у него была сложенная газета. Увидев Кэндзи, он слегка приподнял шляпу в приветствии.

— Добрый вечер, Ямада-сан.

— Добрый вечер, Сэки-сан. Ты пунктуален, как всегда.

— Стараюсь. Куда пойдём сегодня?

— Есть одно место в двух кварталах. Называется «Ямая». Там уютно, не шумно и кормят по-человечески.

— Пойдём.

Они пошли по узкой боковой улице. Справа тянулись витрины магазинов тканей. Слева — аптека с неоновой вывеской, маленький книжный магазинчик, уже закрытый. Из открытых дверей забегаловок тянуло запахом жареного мяса и соевого соуса. Рюдзи свернул в переулок за углом старого магазина готовой одежды. Там, под красным бумажным фонарём с единственным иероглифом «Ямая», стояла небольшая деревянная дверь.

Внутри было тепло и полутемно. Деревянный пол, низкие столики, бумажные сёдзи, за которыми мелькали тени посетителей. Занято было примерно половина мест: двое мужчин средних лет в костюмах тихо беседовали за бутылкой пива, пожилой рабочий в серой куртке не торопясь ел удон, в дальнем углу сидела пара — мужчина и женщина, — оба молчаливые, смотрели в свои чашки.

Хозяин — коренастый мужчина с коротко стриженными седыми волосами — кивнул им.

— Добро пожаловать. Столик в углу свободен.

Они сели за низкий столик у стены. Рюдзи сразу сделал заказ:

— Две бутылки «Дассай» тёплого. Яки-тори — восемь шампуров: четыре куриных, четыре с зелёным луком. Картофельный салат — большую порцию. Эдамамэ — миску побольше. Тэмпура — креветки, батат, тыква, баклажан, по четыре штуки каждого.

Хозяин коротко кивнул и ушёл на кухню. Через пять минут принесли первую бутылку и маленькие фарфоровые чашечки. Рюдзи разлил.

— За то, что мы имеем возможность вот так встречаться, — сказал он тихо.

Они чокнулись. Сакэ было тёплым, мягким, с лёгкой фруктовой сладостью.

Эдамамэ принесли горячими — ярко-зелёные стручки, чуть влажные от пара, обильно посыпанные крупной морской солью. Кэндзи взял несколько, надкусил один, выдавил бобы в рот. Они были нежные, чуть сладковатые, соль приятно контрастировала.

— Как «Майнити»? — спросил Кэндзи, беря ещё один стручок.

— Держится. Утро начинается с чтения директив, день проходит в правках, вечер — в подсчёте того, что удалось отстоять. Но сегодня пришло кое-что, о чём стоит поговорить.

Кэндзи кивнул, наливая вторую порцию.

— Рассказывай.

— Про премьера Накамуру. Есть сведения, что он поддерживает контакты с несколькими политическими фигурами в Китае. Неофициально, через третьих лиц.

Кэндзи поставил чашечку на стол.

— Контакты? После того как мы полностью вывели войска из Манчжурии?

— Именно. Ничего, что можно было бы предъявить как доказательство. Но встречи есть. Посредники работают в Шанхае, в Гонконге, иногда в Тяньцзине. Деньги переводят небольшими суммами, через банки, которые не привлекают внимания.

Принесли яки-тори. Шампуры лежали на узкой тарелке, ещё дымящиеся. Куриные кусочки блестели от соуса — соевого, мирина, немного сахара. Зелёный лук был слегка обуглен, но сочный. Кэндзи взял шампур, откусил. Мясо таяло во рту, соус оставлял приятную сладко-солёную ноту.

— Я слышал кое-что похожее,