Долг клана - Алексей Викторович Широков

никогда не мыслил столь ясно как сегодня. Мне открылись многие тайны эпохи легенд и, к сожалению, ничего хорошего там не было. Как и еретического. Многие наши проблемы сегодня это наследие тех, кто был здесь до нас. Надеюсь, с их существованием спорить никто не будет? Бажовы издревле хранили знание, передавая их из рук в руки. Став князем, я в свою очередь получил эти знания. И говорю вам, готовьтесь!!! Никогда ещё мы не стояли перед опасностью такого рода! И у меня есть основания подозревать, что Морозов действует не просто так. Что они предали род человеческий, вольно или невольно уже роли не имеет. И захват водонапорных башен может обернуться чем-то гораздо более опасным. Вспомните, княже, как Морозовы захватили Жоринские склады и вывезли из них кучу реагентов. Да что там, вон сидит князь Жорин, спросите у него самого, что именно можно из той химии соорудить! И не получится ли что после Морозовых мы получим мёртвый полис, отравленный ядом и токсинами!

— Глава Морозовых совсем умом рехнулся, — помрачнел указанный мной князь. — Виру за склады не выплатил, вышвырнул меня будто шелудивого пса. И вот что я скажу братие, прав Бажов! Я ещё тогда заметил, что Морозов бесноватый словно его черви уробороса изнутри грызут. Дёргался он, психовал не по делу. Про виру стоило только заикнуться, как взорвался, орать начал, слюной брызгать, дескать мы не понимаем, какая это честь. А в чём честь⁈ Что всё, что нажито непосильным трудом по миру пустить!

— Да погоди ты с вирой! — оборвал его Юшкин. — Что там с химией⁈ Может Морозов травануть полис или нет.

— Может. Все нижние ярусы залить может, тем более через водонапорные башни, — поджал губы Жорин. — я это уже раз десять говорил!

— Заигрались мы, похоже, — почесал в затылке Михаил Потапович. — Ты уж прости, Княжна-матушка. Времена нынче тяжёлые настали, своя рубаха она к телу ближе…

— Это ещё не тяжёлые! — перебила его Ольга Васильевна, выслушав неприметного человечка, выскочившего из-за портьеры. — Тяжёлые вот сейчас начнутся. Морозовы по трубам пустили газ на нижние ярусы. И от него нет спасения. Если прямо сейчас что-нибудь не сделать, к ночи у нас на руках будет мёртвый полис.

— И тогда придёт Кощей, — у меня в голове словно щёлкнуло и план сложился. — И живые позавидуют мёртвым.

Глава 19

Глава 19

Глава 19

Совет гудел как растревоженный улей, и это ещё мягко сказано. Великие князья, обычно соблюдающие хоть какое-то подобие приличий, орали друг на друга через весь зал, размахивали руками и тыкали пальцами то в Ольгу Васильевну, то в Верховного Жреца, то в нас с Катей, сидящих чуть поодаль. Сенаториум за последние недели видал всякое, но сейчас ситуация была особая — газ уже шёл по трубам, и даже до самых медлительных умов постепенно доходило, что Морозовы перешли черту, за которой начинается не политика, а война на уничтожение. Мне это было понятно с первой же секунды, как только Демьян выдал свой доклад, но я молчал и слушал, позволяя Игнису делать то, что он умел лучше меня: считать, анализировать, расставлять приоритеты. Восемь красных точек висели в краю поля зрения — захваченные башни, размеченные будто нарисованные жертвенными огнями на карте полиса, и рядом мигала цифра, с каждой секундой становившаяся меньше. Сорок одна минута до критической концентрации на четвёртом ярусе. Сорок минут. Тридцать девять.

— А я говорю, что никакого штурма не будет! — Зверев стучал кулаком по столу с таким усердием, что я начинал всерьёз опасаться за его здоровье. — Морозовы требуют переговоров, значит надо переговариваться, а не посылать чародеев на собственных граждан!

— Какие к Уроборосу переговоры⁈ — генерал Чудин вскочил с такой скоростью, что стул отлетел назад и едва не снёс соседа. — Там люди сейчас дохнут! Или до вас не доходит, что газ уже идёт⁈

Ольга Васильевна стояла у трона и не садилась. Это был жест, который я научился читать — она так делала только когда принимала решение, не подлежащее обсуждению. Стоять, не садиться, смотреть поверх голов. Дать им покричать ещё полминуты, а потом — говорить, и говорить так, чтобы больше не спорили. Я видел, как она набирает воздух, и чуть придвинулся к Кате, которая сжимала пальцы в кулаки и всем видом давала понять, что тоже прекрасно всё понимает и сдерживается только из уважения к тётке.

— Тихо, — сказала Ольга Васильевна. Не крикнула — именно сказала, но голос прошёл через весь зал как нож через масло, и орущие рты начали закрываться один за другим. — Штурм. Все восемь башен одновременно. Каждый клан получает свой объект. Бажовы идут на главную — там управляющий центр системы водоснабжения. Там же, судя по всему, и сам глава Морозовых. Тридцать минут на подготовку. Совет продолжит работу без нас.

— Позвольте! — Юшкин поднялся с места с видом человека, которому наступили на любимую мозоль. — Кто дал право Бажовам командовать операцией⁈ Мы ещё не голосовали!

— Голосуйте, — я поднялся первым. — После того, как очнутся ваши простецы на Дне. Если они успеют.

Это была грубость, и я это знал, но времени на дипломатию не осталось. Игнис убрал цифру: тридцать семь минут. Катя взяла мою руку — не чтобы удержать, а просто взяла, — и я понял, что должен уйти прямо сейчас, пока не передумал смотреть назад.

* * *

Демьян ждал нас уже в коридоре вместе с Марфой, которая успела переодеться в боевое и теперь стояла с видом человека, давно готового убивать, которому просто мешают начать. Это был, честно говоря, её обычный вид, но сейчас в нём было что-то особенно сосредоточённое — тётка знала, что впереди серьёзное дело, не просто зачистка нескольких морозовских бойцов, а что-то большее. Она это чуяла так же безошибочно, как чуяла след в лесу.

— Группа? — спросила она вместо приветствия.

— Я, ты, Василь, Дмитрий, Николай, Астрид. Остальные — по своим объектам.

— Негусто, — оценила наставница, и это прозвучало не как жалоба, а как рабочая констатация факта. — Сколько у них там?

— Игнис считает двенадцать чародеев на главной. Трое помечены как КЩ-активные. — Я поднял взгляд на Бажовых. — Думаю, никому не нужно объяснять, что именно это значит.

Марфа помолчала секунду. Это