Долг клана - Алексей Викторович Широков

проблем при суде, но живой был информативнее, и кроме того, почему-то сейчас я не хотел его убивать. Возможно, потому что видел в нём не предателя, а человека, которого загнали в угол, и который в этом углу сделал самый плохой из возможных выборов. Это не извиняло, но объясняло.

Он прыгнул без предупреждения — не на меня, а на парапет, пытаясь скинуться вниз. Я среагировал быстрее, чем успел подумать: вспышка переноса, руки хватают запястье в тот момент, когда он уже наполовину за краем, и мы оба повисаем над пустотой — я на парапете, он внизу, удерживаемый только моим хватом. Марфа рядом мгновенно, её руки на моём поясе — страховка.

— Отпусти меня, — Морозов не рвался. Просто висел и говорил тихо. — Я заслужил.

— Может, и заслужил, — ответил я сквозь зубы, удерживая его вес. — Но это не твоё решение. Ты расскажешь нам, когда именно Кощей собирается явиться. И что ещё пообещал.

Я втащил его обратно и он не сопротивлялся. Складывалось ощущение, что князь Великого клана просто выгорел изнутри и теперь от него осталась лишь оболочка. Хотя, наверно так и было. Злая воля Кощея уничтожила саму суть прежнего могучего чародея и политика. Того, кто когда-то претендовал стать во главе всего полиса. Теперь это был лишь безвольный, смертельно уставший человек, желающий, чтобы всё закончилось. И для него это действительно был конец.

А внизу, в полисе, начинали зажигаться огни — сначала редкие, потом всё больше, как будто город после долгой темноты вспоминал, что умеет светиться. Со всех восьми башен пришли доклады с разницей в несколько минут — взяты, зачищены, газ нейтрализован. Потери были: двое раненых от Зверевых, один тяжёлый у Громовых, у нас — только промокшие насквозь и злые. Это был хороший результат для операции такого масштаба, хотя я прекрасно понимал, что операция была только первой из тех, что ждут нас впереди.

Игнис молчал несколько минут, пока я стоял на крыше и смотрел на полис, а потом вывел спокойно, без лишних украшений: активность маркеров КЩ нарастает. Источник — катакомбы, уровень минус семь. Прогноз полного проявления — шесть-восемь часов.

Шесть-восемь часов. Я достал из кармана янтарный камушек, который не успел вернуть Кате, покрутил в пальцах. Он был тёплым — от тела, не от живицы. Просто тёплым, как бывает тёплым что-то маленькое и живое. Морозовы были пройдены. Башни взяты. Люди в нижних ярусах начнут приходить в себя с рассветом. А через шесть-восемь часов придёт то, ради чего всё это затевалось с самого начала, — не Морозовы, не газ, не политические игры в Сенаториуме. Кощей придёт сам. И я должен быть готов. Я убрал камушек в карман и начал спускаться.

Глава 20

Глава 20

Допрос Морозова занял около часа, и это был один из тех часов, которые тянутся казалос, бесконечно, не потому что что-то идёт не так, а потому что то, что слышишь, оседает внутри медленно, слой за слоем, и каждый новый слой оказывается тяжелее предыдущего. Мы сидели в малом зале «Игдрасиля», я, Ольга Васильевна, Марфа, Демьян, остальные Старейшины Бажовых, и Морозов говорил. Спокойно, без истерики и без попытки что-то скрыть, видимо, окончательно опустил руки. Признал поражение. В этом была какая-то странная последовательность, которую я не мог не уважать, даже при всём том, что он натворил.

Кощей вышел на него три месяца назад, поначалу через заражённого слугу, потом сам, напрямую. Контакт, по словам Морозова, ощущался как голос, который возникает не снаружи, а изнутри: не галлюцинация, не наваждение, а нечто куда более неприятное ощущение чужого присутствия в собственной голове, которое не спрашивает разрешения войти. Мне это было знакомо, примерно так же ощущался Игнис, особенно поначалу, но до сих пор я не мог привыкнуть когда что-то внутри начинало разговаривать со мной. Кощей обещал сохранить клан, провести его сквозь то, что грядёт, дать защиту в обмен на то, что Морозовы сделают полис уязвимым изнутри. Захват водонапорных башен, отравление воды, создание хаоса всё это было частью плана, который Кощей назвал подготовкой. Подготовкой к своему собственному приходу.

— Он сказал, что придёт сам, — Морозов посмотрел на меня так, словно это был ответ на вопрос, который я ещё не задал. — Прямо так и сказал, мол я не доверяю слугам этот шаг. Какой именно, он не сказал, но и так было понятно, что речь идёт о чём-то необратимом. О чём-то, после чего полис уже не будет тем, чем был.

— Когда? — Ольга Васильевна держалась крепко, голос у неё был ровный, хотя я видел, что слова Морозова её не оставляют равнодушной. — Сколько у нас ещё есть времени?

— Он не сказал. — а вот князь гас буквально на глазах. Казалось, жив он только силой воли, но и той осталось немного. — Сказал скоро. После того, как почва будет готова.

И судя по всему подготовка уже была завершена. Газ в трубах, паника в нижних ярусах, ослабленные кланы, перетасованная власть — Морозовы сделали то, о чём их просили. Игнис не давал мне об этом забыть и метки КЩ в катакомбах пульсировали с периодичностью сердца, медленно и неотвратимо, и каждый новый импульс был чуть ярче предыдущего. Шесть часов. Может, меньше. В этих вопросах я доверял творению Древних. Жаль только что теперь приходится разбираться с их проблемами, что они скинули на нас.

Когда Морозова увели, Ольга Васильевна какое-то время молчала, глядя в стол. Да и остальные не рвались разговаривать. Всё было понятно и так. С самого начала, ещё когда Самира в первый раз объявила волю Хозяйки. И другого пути не было. Да и вряд ли бы я отказался, даже если бы он имелся. Слишком многое меня связывало с Московским полисом, слишком большие жертвы были пренесены, чтобы сейчас я сидел на месте князя Великого клана Бажовых, а рядом была моя женщина, беременная нашим ребёнком. Наследником. И ради них я был готов уничтожить всех Древних, кем бы они ни были.

— Ты идёшь вниз. — это даже был не вопрос. Княгиня констатировала факт.

— Да. — Я точно так же подтвердил то, что и так было ясно.

— Я не буду тебя останавливать, — она наконец посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то, что я редко там видел — не приказ и не просьба, а что-то