Долг клана - Алексей Викторович Широков

бессмысленно. Да и судя по всему, среди Морозовых не было единства. Не все поддерживали безумство князя даже среди гвардии, а это много чего значило. Мы связали их, оставили под присмотром Николая, и пошли выше. Осталось совсем немного, но сложности только начинались.

Третий этаж встретил темнотой и запахом, от которого даже через маску першило в горле. Установка стояла в центре технического зала — самодельная конструкция, собранная явно из похищенного жоринского оборудования, большая, громоздкая и работающая с упорством хорошо отрегулированного механизма. Рядом с ней дежурил Старейшина Морозовых поставленный следить за работой. Игнис обвёл его не алым — чёрным, и это был совсем другой разговор.

Он нас почувствовал раньше, чем мы вошли. Лёд пошёл от пола вверх ещё до того, как я переступил порог — длинные острые зубья, вырастающие из бетона с хрустом и скрежетом, перегораживая пространство, делая его похожим на пасть какого-то огромного зверя. Астрид едва успела дёрнуться, Дмитрий ушёл перекатом, Василь отбил зуб метательным ножом — тот раскололся, но следующий уже шёл. Марфа выжгла целый ряд одним взмахом руки, и пространство на секунду очистилось.

Старшина бился с той особенностью, которую я уже замечал в заражённых: он не уклонялся от ударов, которые должны были остановить человека, и продолжал атаковать в ситуациях, где нормальный боец уже отступил бы. Марфа попала в него огненным шаром в упор, и тот встряхнулся, как от удара, но не остановился. Я добавил — бажовское пламя по суставам, выжигая живицу противника, тот приём, которому меня учили ещё клановые наставники, — и ноги у него подкосились, но он всё равно тянулся вперёд, цепляясь за пол.

— Установку, — бросил я Василю и Астрид, и пока те добирались до конструкции с газом, а я занялся Старейшиной по-настоящему, уже не думая о красоте боя, а просто работая на результат.

Это было тяжело — не физически, а внутренне, потому что перед тобой человек, пусть и поломанный изнутри, и ты не убиваешь его, а просто пытаешься остановить, что оказывается, труднее. Особенно когда понимаешь, что его ведёт чужая воля. Но я слишком далеко уже зашёл, чтобы позволить какой-то жалости меня остановить, так что вскоре всё закончилось, а на пол водонапорной башни рухнул выжженый изнутри труп.

— Вентили! — Василь в это время разбирался с установкой. — Тут их десятка два, надо открывать все!

— Открывай. — Я махнул рукой, но тут же понял, что не всё так просто. — Нас зальёт?

— По пояс примерно. — весело оскалился разведчик.

— Значит, будем мокрые, — я перешагнул труп Старейшины, двинувшись вперёд, к лестнице. — Василь, открывай уже!

Вода хлынула сразу со всех сторон, холодная, ледяная в буквальном смысле — морозовцы, видимо, успели её охладить дополнительно, — и в секунды поднялась до щиколоток, до колен, и сладковатый химический запах начал уходить, вымываясь и растворяясь. Установка забулькала, потом закашляла и заткнулась — вода была природным нейтрализатором той дряни, которую Морозовы в неё добавили. Это знал Жорин, это знали его инженеры, и об этом по счастью знала и Астрид, единственная из нас имевшая хоть какое-то образование в части алхимии.

— Наверх, — я махнул рукой, поднимая промокшую маску. — Там ещё глава клана. Пора заканчивать с этой враждой.

На крыше было ветрено и тихо, что само по себе звучало как оксюморон. Ветер рвал полы плаща, свистел в решётках резервуара, гнал снег — первый за несколько недель, мелкий и злой. И посреди всего этого у края резервуара стоял глава клана Морозовых и смотрел вниз на полис. Один. Без охраны, без чаровников, без ледяного барьера. Это само по себе было так странно, что я остановился на несколько секунд, пытаясь понять, что именно здесь не так.

Игнис ответил раньше, чем я успел додумать: ореол вокруг Морозова был не алым и не чёрным. Тёмно-синим, почти фиолетовым, каким не был ни один из встреченных нами заражённых. Это значило что-то другое, что-то, для чего у Игниса не было готовой классификации, — и именно это заставило меня остановить Марфу, уже шагнувшую вперёд.

— Подожди. — я вышел вперёд, закрывая собой своих людей. — Ты ждал меня? Я пришёл!

Морозов обернулся. Он выглядел старше, чем я его помнил по Совету — не физически, а как-то иначе, будто из него вытянули несколько лет, оставив только усталость. Но глаза были ясными. Совершенно ясными, без той мутной пелены, что стояла во взглядах заражённых.

— Бажов, — несмотря на ситуацию, голос Морозова звучал почти спокойно. — Быстро вы.

— Газ уже нейтрализуется, — я не видел смысла растекаться мысль по древу и начал с основного. — Остальные башни тоже берут. Это закончено.

— Знаю. — Он смотрел на меня без злобы, что было само по себе неожиданно. — Я всегда знал, что закончится так. Просто думал, что дольше протяну.

Это признание было настолько неожиданным, что я несколько секунд просто молчал. То есть получается, что Морозвы не просто устроили ловушку. Это была чужая воля. Кто-то направлял его, вёл за руку. И теперь многое становилось на свои места. Для клана, каким бы он ни был, нет смысла травить простецов, как бы чародеи их не презирали. Всё это имело смысл только если изначально было чужим замыслом, придуманным нечеловеческим разумом.

— Ты знал о Кощее? — я обвинительно ткнул пальцем в Морозова. — С самого начала?

— Он первым пришёл ко мне, — не стал запираться ледяной князь, и в этих словах не было ни гордости, ни раскаяния — только усталый факт. — Через слугу. Потом уже напрямую. Он обещал, что клан выживет в том, что придёт. Что он выведет нас туда, где никто не достанет. Я понимал, что он, скорее всего, лжёт. Но у меня не было других предложений, а полис разваливался на части, и мои люди умирали одним за другим. Когда выбираешь между определённой смертью и возможной ложью — выбирают ложь. Даже зная, что это ложь.

— Он солгал тебе. — Это не было обвинением, просто констатация. — Я разговаривал с ним через его марионетку. Он не умеет иначе.

— Наверное, — кивнул Морозов. — Но ты пришёл не за исповедью.

Я пришёл взять его живым и передать Ольге Васильевне — это была единственная часть плана, которую можно было назвать политической. Мёртвый Морозов был бы удобнее, мёртвые не дают показаний и не создают