Контракт с грядущим 2 - Михаил Никитич Ишков

Потому что мы, наконец-то, разобрались, с кем имеем дело.

В первую очередь, с экзотической, подпольно пробравшейся в наше пространство и спустившейся с потолка особью. Эта спустившая с потолка конструкция на самом деле оказалась живым существом – более того, командиром корабля.

Как, впрочем, и сам корабль.

Подобное межзвездное летающее средство оказалось иногалактическим объектом. Оно было создано на неведомом и не встречаемом до сих пор мире техническом уровне, возникшем на невероятном сочетании двух совершенно несхожих элементов – азота и бора.

Другими словами, в чуждом, немыслимо-невероятном мире!

Даже сегодня в нашем далеко продвинутом, освоившим межзвездные прыжки, установившим Галактическое Согласие объеме большинство ученого мира любых форм, философий и биографий исключало такую возможность. Теоретически нельзя отрицать, что атомы азота и бора могли бы являться строительным материалом для сложных молекулярных элементов, вроде неуглеродного бензола. Всё же комбинированное соединение сложных молекул из такого рода элементов пока нигде не встречалось. Дело в том, что молекулярные цепочки азота и бора обладают гораздо более узким диапазоном вариантов, чем у углеводородов.

Всякие попытки создать или отыскать подобную основу жизни кончались провалом. Кремниевую жизнь, в конце концов, найти удалось, однако нигде на широко раздвинутых просторах галактик и прилегающих к ним спутниках не было обнаружено ничего, связанного с жизненной конфигурацией, основанной на азоте и боре, чтобы могло бы дать повод хотя бы усомниться в такого рода истине.

Действительно – кремний, хотя и имеет «меньшую» гибкость в образовании сложных молекул, всё же сумел оформиться в качестве «жизнеобразующего» начала, однако в земных условиях и в уже освоенных пространствах, включавших Млечный Путь и соседние галактики, соединения кремния нигде не вышли из границ первоначальных цепочек и не дошли до стадии жизнетворных клеток.

Ученый мир ждал и не без энтузиазма экспериментировал – возможно, при других температурных режимах, в другой среде (если заменить, к примеру, воду на серную кислоту) кремний вполне может выступить по настоящему творящим жизнь элементом.

Опыты с бором и азотом подавали надежду, ведь кто сказал, что жизнь может существовать только в углеводородных условиях? Вот было бы забавно взглянуть на жизнь, рожденную в кипящей азотной кислоте.

Вопрос о том, возможна ли жизнь вне уже известных нам биохимических моделей, не случайно волновал ученых. Дело в том, что наличие «альтернативной биохимии» позволяло бы предположить существование альтернативной жизни на планетах, непригодных для земных форм жизни. А это существенно увеличивало шансы на более широкое распространение жизни во вселенной.

Ведь что такое жизнь? Это был вопрос не только научный, но и философский, а также религиозный, и одновременно… химический. Ведь с точки зрения науки невозможно описать жизнь, не обращаясь к химии. Как известно, в основу жизни положены определенные молекулы – ДНК, РНК и белки. Существование жизни без такого рода молекул невозможно. А существование этих молекул якобы невозможно без углерода и пяти дополнительных компонентов (их до сих пор называют «органогенами), с которыми взаимодействуют начальные элементы жизни.

Кремниевая основа жизни хотя и имела «меньшую» гибкость в образовании сложных молекул, всё же является достойным кандидатом на роль «жизнеобразующего» элемента.

Но предположить в качестве жизнеобразующей основы фосфор или азот и бор не решался даже самый отъявленный фантазер.

А тут на тебе!

Что это за мир, в котором роль воды исполняла фтористая кислота?!

Более того, эта самая чужеродная особь, спустившаяся из-под купола, словно цирковой гимнаст, являла собой вполне развитое, думающее и наделенное страстями существо. То-то на его морде выразился испуг, когда мои кураторы начали сжимать инозвездник. Другое дело, что, судя по звуковому общению, особь эта была крайне скрытна, агрессивна и злобна. Никакие мирные переговоры ее не интересовали.

А что же ее – или ее кураторов?! – интересовало?

Зачем этот монстр вторгся в наше углеродное пространство? Оно же было исключительно ядовито для него. Даже арзонты – в общем-то родные нам исчадия ада – общались со своим адмиралом только через непроницаемую для любых других газов стенку.

Или пленку!

Если дело в разнице происхождения, чужаки при высочайшем уровне технического развития могли бы решить эту проблему?!

Или у них не было такого обычая, чтобы вести с «низшими» расами или чужеродными врагами нелицеприятные – лицом к лицу – долгие разговоры?

На этой мы точке сошлись – я, искин и мой Конек-Горбунок.

Галактический синклит свою точку зрения так и не высказал, однако по его приказу врага спеленали так, как могли спеленать его в наше время.

* * *

Дискуссии начались после того, как нанороботы обнаружили нараставшую активность чуждого инозвездника, особенно в кормовой части корпуса, где, по данным наших миниатюрных агентов, были смонтированы двигательные установки и запас вещества и антивещества.

Энергетической базой чужака служила аннигиляция частиц «инь» и «ян», силы которой хватало перенести чужеродного разведчика из одной точки пространства в очень далекую другую.

В принципе наши корабли уже давно освоили этот способ путешествия в вечности, однако добиться такого уровня использования аннигиляции, которого добилась чуждая цивилизация, нам пока не удавалось. Прыжки в пределах нашей вселенной совершались в виде особого рода программ, но у пришлого иноземца хватало умения для манипуляций с крайне опасным для него окружающим пространством, вот почему нам никак не удавалось схватить его за хвост, пока не был придуман трюк с зеркалом.

После долгих споров членов синклита Млечного Пути с экспертами в области элементарного строения мира обнажилась неприятная для нас истина – мы не знали, на что способен этот чужень, и, следовательно, его необходимо было немедленно уничтожить.

Это была жестокая и разрушающая нашу непробиваемую уверенность в том, что нам «нет преград ни в море, ни на суше», тем более уверенность, что нам не страшны «ни льды, ни облака», реальность. Большие сомнения вызывали также наши способности пронести наш стяг «через миры и века».

Инобытие оказалось слишком непонятным, чтобы вот так сразу решиться на уничтожение небольшого, якобы «исследовательского» судна, чего требовали некоторые горячие романтики и необузданные моралисты. Их были толпы на всех планетах, входящих в Лигу Согласия. Они требовали прекратить переговоры. И тем не менее галактический синклит сумел настоять на своем решении, особенно когда у нас в руках оказался один из нижестоящих арзонтов, занимавшийся двигательной установкой.

В тот момент, когда наши инженеры усилили давление на корпус вражеского корабля, этот смельчак, знакомый мне еще по восставшему Фигуркарию, где он в компании с моим Дружком и искином готовил транспортник арзонтов к бегству, ухитрился выскользнуть из