Контракт с грядущим 2 - Михаил Никитич Ишков

Пугало другое – овладение особого рода скафандром, в котором мы могли бы чувствовать себя в безопасности в чуждой нам атмосфере.

Как опытный звездопроходчик я прекрасно понимал – сколько ни колдуй над такого рода экзотической техникой, сбои все равно будут. А это вам не то, что мы понимаем под несчастным случаем. Ведь нам по заданию предписывалось стартовать из нашего мира, перевоплотиться в еще непроверенную изначальную программу, затем снова восстать «из пепла», при этом даже мельчайшая неточность погубила бы нас в несколько мгновений.

Десниец, напророчивший нам это необычное путешествие, подал дельный совет – перестроить наши искусственные органы, которыми было напихано мое тело, к способности некоторое время работать в условиях ядовитой атмосферы. Но как защитить органические ткани – в первую очередь мозг – от убийственных молекул бора или азота, а тем самым спасти самую душу.

Душу я терять не хотел…

Конечно, было много предложений. Одно из них – самое разумное – послать на чужбину высококвалифицированного робота, приспособленного к работе в чуждой атмосфере, но долгий опыт исследовательских экспедиций подтверждал, что лучше полноценного земного разумного существа ничего нет.

Проблема заключалась в том, что к тому моменту наука так и не смогла полноценно решить проблему «человеческого сознания». Роботы по-прежнему работали на основе алгоритмов, у них так и не появилось ощущений «здравого смысла».

К примеру, каждый человек знает, что вода мокрая, мать всегда старше дочери, после смерти никто не возвращается. Веревка может тянуть, но не может толкать. Палка может толкать, но не может тянуть. К сожалению оказалось, что в окружающем нас пространстве существует множество подобных затычек, ловушек, загадок, нелепостей и случайностей, и математики пока не изобрели такого исчисления, с помощью которого природные существа смогли бы точно выразить смысл такого рода истин. Но и здесь эволюция выкинула настолько удивительный фортель, что называющие себя «разумными» существа ахнули, потом смирились, и начали действовать исходя из ситуаций.

Некоторые искусственные интеллекты, которых перезагрузили огромным количеством алгоритмов, неожиданно словно подпрыгнули в область немыслимого и сумели освоить опыт «человеков». Они научились «обдумывать» подобные препятствия – точнее, «обмысливать» их. Таких виртуальных отщепенцев было крайне мало, но они как раз и овладели умением создавать образы – то есть смогли научиться «думать».

Как это случилось, никто из высоколобых двуногих гуманоидов и всяких прочих разумных обитателей галактики до сих пор объяснить не мог. Пришлось действовать исходя из данности.

Подобным сдвинутым искином оказался и наш Вовока.

Он стал мне другом.

В конце концов проблему с выбором нашего разведчика в чуждую вселенную галактические старцы сумели решить. Никого иного, кроме естественного разума, посылать было нельзя.

Дальше, надеюсь, все ясно…

Были в нашей галактике планеты, на которых жизнь процветала в кремниевой или фтористой атмосфере. В течение тысячелетий, углеродные особи, особенно посланцы с Земли, сумели адаптироваться к подобным экзотическим условиям. Этот опыт и был использован. Проверили его на прибывшем к нам на Малионе чужаке из соседней вселенной. Как ни стыдно признаться, провести подобный эксперимент с главным амтонгом, возглавлявшем экспедицию арзонтов, нам не удалось. Этот чудила успел покончить с собой, когда понял, с какой целью хозяева соседней вселенной хотят его использовать.

Это неожиданное решение, этот поступок, решительный и бескомпромиссный, произвел на нас, обитателей Млечного Пути, гнетущее впечатление. Многим стало ясно, с кем мы имеем дело – не с безмозглой водянистой тварью, не с роботом, не с бездушными исчадием ада, а с иным существом, обладающим особого рода сознанием – более того, моралью.

От осознания этой реальности каждому из нас становилось как-то неуютно.

Враг оказался эволюционно продвинутым, пусть и по какой-то иной лестнице развития, равнозначным нам существом. У него были свои ценности, и этот вывод волей-неволей настораживал – точнее, страшил! – сильнее всего. Одно дело искать компромисс с бездушным роботом, действующим на основании просчитываемых алгоритмов; с другой – с разумной тварью, обладавшей высокими техническими способностями, своеобразной религией и прочими атрибутами органического мозга.

Согласие в пределах Галактического Содружества, которого мы кое-как достигли несколько тысячелетий назад, воочию показало свою незавершенность. Причем, конфликт с неизвестными особями с той стороны черной дыры все более вырастал в ужасающую проблему существования нашей родной и достаточно привычной вселенной.

Вот, что меня смущало в те дни.

…более всего пугала необходимость рискнуть своей жизнью, а также жизнью Вовоки и Дружка ради так называемого «общего счастья», «мира между расами», «защиты от зловредных чужаков». Я понимал, что все эти постулаты имеют право на существование, но почему именно я?! Героического пафоса у меня и в помине не было. То ли дело путешествуй по галактике, приводи в чувство испорченные расы к общему знаменателю… Мирным, исключительно мирным способом.

А тут?!

С какой собственно целью меня собирались кинуть в бездну? Что я мог там раздобыть?

Мирное существование? Обманчивый нейтралитет? Какие-то физические тайны иного мира?..

Или попытаться установить между вселенными режим согласия?

Вся эта чушь только в первое время терзала меня, пока куратор – старый член галактического синклита – которому я выложил свои сомнения, вдруг не обмолвился.

– Трусишь? – он вздохнул. – Сомневаешься? Что ж, мы другого, готового к авантюрам, найдем.

Он был прав – среди миллиардов разумных существ всегда найдутся романтики, желающие пострадать «за общество». Проблема только, что их подготовка затянется, а промежуток вечности, предоставленный нам, был слишком короток.

Это первое!

А второе – что я буду делать, когда меня спишут из мобилизованных? Как буду существовать без Дружка и Вовоки? Эта участь была пострашнее гибели в черной дыре.

Я посоветовался с ИИ. Приписанный к экипажу искусственный разум – он же Вовока, а также само транспортное средство под псевдонимом Сивка-Бурка, Дружок, Звездная Колымага – ответили не сразу, но в положительном духе.

– Мы готовы рискнуть! – заявил Вовока.

– Да уж! – поддержало его транспортное средство. – Хочешь не хочешь, а…

Это глупейший из самых глупейших ответов – «а…» – добил меня.

Мы дали положительный ответ.

Ранее мой Дружок без всякого восторга воспринял эту идею путешествия в чужую страну. Он принялся уговаривать меня и Вовоку придумать что-нибудь, что могло бы помешать этому бредовому замыслу. Заочно пригрозил удавить этого сумасшедшего деснийца где-нибудь в темном углу нашей галактики, чтобы тот больше не смущал достопочтенных межзвездных летательных аппаратов всякого рода фантастическими выдумками.

* * *

К тому моменту, чтобы исключить всякого рода казусы, особая группа служивых драконоидов, исполнявших исключительно следовательские функции (в том числе и с помощью самых невероятных методов добывания