Контракт с грядущим 2 - Михаил Никитич Ишков

истины), выпотрошила из чужака все, что тот знал об устройстве своего корабля и методов, с помощью которых можно было проникнуть в чужую вселенную. В этом, кстати, нам очень помог техник-арзонт, принадлежащий нашему племени, а также возможность изучить сам Целион, на котором к нам прибыла партия арзонтов.

Глава 3

В один из таких несчастливых дней к нам на Беркту как снег на голову свалился этот сумасшедший десниец. Вызвали его по требованию галактического синклита, чтобы тот помог разобраться в главном вопросе – как наш экипаж мог бы проникнуть в черную дыру, а затем и в соседнюю вселенную.

Когда мы с Вовокой и Дружком в первый раз вживую увидали этого «мудреца», едва удержались от смеха.

Вообразите удивительное птичье отродье, напоминающее пингвина. Ходил он переваливаясь, косолапил, часто каркал, но также был способен издавать членораздельные звуки. Общеземной язык он знал неплохо, по крайней мере мы его понимали.

Появившись у Дружка в рубке, десниец шаркнул ластой и представился.

– Меня зовут Онесть.

Оказалось, что это только одно из его имен. Кроме Онеста его можно называть Онбыл или Онбу.

Чтобы значило Онесть, Онбыл и Онбу, догадался только Вовока. Объяснение оказалось простым, даже слишком.

– Онбыл – каким он был. Онесть – как он есть. Онбу – каким он будет…

– Вы можете звать меня Алеша, – ни капельки не смущаясь предложил десниец. – Если вам так удобнее.

– Нет уж! – решительно возразил Вовока. – Раз вы есть, значит, Выесть.

Гость пожал плечами.

– Как вам удобнее.

Разговор закончил мой искин.

– Меня зовут Вовока – представился он и указал на меня. – А это Аджой-Экапад. Корабль наш зовется Дружок или Сивка-Бурка.

Гость с Десны понимающе кивнул, потом ни с того ни с сего добавил.

– Возможно «…я не туда свои шаги направил: челнок полегче должен был найти, чтобы меня и вас он к пристани доставил». Но что сделано, то сделано.

Я мысленно раскрыл рот от удивления. Мало того что сам пингвин пингвином, так еще и Данте Алигьери позволяет себе цитировать.

Тут было над чем задуматься…

Поинтересовавшись, как мы собираемся проникнуть в чужую вселенную, непрошенный гость выразил сомнение в самой возможности такого перехода. Это был самый существенный момент, которого все, в том числе галактический синклит, избегал касаться. Все разговоры на эту тему ограничивались набившей оскомину фразой – если арзонты сумели пролезть через игольное ушко, мы и подавно сможем.

Поговорил гость и с амтонгом, облазил весь его челнок, потом выдал:

– Проникнуть в черную дыру без помощи этого криптида нельзя. Это исключено.

Куратор не смог сдержать раздражения.

– Как же они к нам явились?

– То-то и оно – это не они явились, а их летательные средства.

К тому моменту мы наладили более тесные отношения с приблудившимися к нам наследниками Ди. На их корабль, который они называли Целион, что значит Целый, мы уже имели более-менее свободный доступ и выжимали из арзонтов все, что нам надо было узнать.

В свою очередь шаттл, на котором к нам прибыл посланный разведчик, назывался Малион, что значит Малый. Подобная семантика и орфография ставили в тупик, но делать было нечего. Однако и арзонты, которых в сопровождении боевых роботов охраны уже допускали до внутренних помещений нашего укрепленного штаба, ничего существенного сообщить не могли. Они помнили только тот момент, когда их транспортник преодолел горизонт событий, и следом тут же лишились сознания.

…Это уже было слишком, и куратор молча покинул рубку нашего Дружка.

В отсутствии представителя галактического синклита десниец выдвинул идею, как вписать нашего Сивку-Бурку в чуждый ему объем.

Корпус вражеского пришельца по размерам и внутренней архитектуре вполне был способен вместить Дружка, а уж оформить нашего кислородного собрата в азотно-боровую атмосферу было делом техники.

Это был единственный способ, как заявил десниец-«пингвин», проникнуть в черную дыру.

На этот раз, когда стало известно о предложении деснийца, ни мы, ни галактический синклит, ни собранные эксперты из всех цивилизованных рас, бытующих в Млечном Пути, не подняли косолапого «пингвина» на смех, и после досконального изучения вопроса принялись решать, зачем и как можно поскорее вписать в корпус засланного шпиона нашего Сивку-Бурку.

* * *

С момента погружения в компактное подмножество фазового пространства чуждой нам системы, в ядовитую атмосферу, вражескую символику и окружавшие нас непривычные, постоянно меняющие облик и форму устройства, мы занялись упорным до изнеможения изучением и тренировками по овладению этим межгалактическим иночуждом.

Я, испытавший, к чему может привести одна маленькая неточность в обслуживании и управлении непривычными гаджетами, не давал своим подручным спуску.

Себе тоже… Как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Эта архаичная заповедь, которой руководствовались мои земные предки, как раз и подтолкнула меня к мысли, как преодолеть поставленный в кротовой норе вражеский заслон. Откровенно говоря, я, наш куратор и десниец – мы не сомневались, что иные обязаны были оградить свои владения надежной защитой.

Пытаясь найти ответ, я некоторое время прикидывал, как принять в разум противодействие чужих подобным наскокам. Как принудить такое странное соседство с агрессивными иноземцами к допуску представителей углеродно-кислородной жизни в собственные пределы.

…Ответ нашелся в древних рукописях, когда-то принадлежавших знаменитому на Земле страннику, прожившему на переломе эпох «до нашей эры» и «нашей эрой») несколько тысячелетий и сумевшему обрести смерть после того, как помог восстановить маршрут и логику развития нашей звездной системы. У него было много имен: прежде всего, Антоний Лонгин, старший центурион Шестого Железного легиона, потом Вечный жид, потом главный лешак, призванный оберегать чудесные артефакты Земли, сопровождавший на смертную муку земного святого, нашего Иисуса Христа. Потом он стал называться Густав Крайзе, однако потомкам он запомнился под именем Василь Василича из племени хранителей нашей земной культурной общности.

Мой пра… прадед был одно время главным в этой символической дружине, спасавшей все, что составляло нашу – земную! – в конце концов, согласованную расу.

В те дни, когда мы с Дружком и Вовокой угодили в смертельно опасное испытание, мои мысли крутились вокруг и вдоль интуитивно перспективной идеи о скрытых возможностях проникнуть в страну чужих с помощью наших легенд и сказов.

Чудо-птицу мы нашли. Правда, назвать принадлежавший криптидам недружественный нам межзвездник чудом язык не поворачивался.

С другой стороны, кем еще мог быть двенадцатиголовый змей в русских народных сказках?

Казалась, в чем здесь аналогия? Особенно в преддверии жуткого путешествия, которое нам предстояло совершить. Оказалось, что Вовока задумывался о том же самом.

Что Вовока!

Сам Дружок тайно тоже