Bраг Империи - Максим Шторм

В постепенно переместившейся на полигон ожесточённой дуэли контрчар и разрушительных заклинаний, заставляющих содрогаться цокольное основание Цитадели, сильнее оказался Рогволд. Да, в другое время победой над одним из сильнейших магистров Совета можно было бы гордиться. Но во что выльется его победа сейчас и как им аукнется? Хотя, вынужден был признать вечно скептически настроенный волшебник, они дошли до такой черты, когда хуже уже и быть не может.

— Нешто одолел супостата? — кряхтя и кашляя, осведомился Ленид, поводя крючковатым носом из стороны в сторону и разгоняя морщинистой ладонью дым. — Конечно, сейчас не те чародеи, что были в мое время… Вот раньше…

Даже не обращая внимание на сварливое брюзжание старика, Рогволд повернулся к изумлённо вытаращившемуся на труп Врочека Трофиму. Прочистив горло, маг просипел:

— Хм… А мне он казался вполне себе приличным человеком.

Тяжело вздохнув и похлопав коллегу по плечу, Рогволд с усмешкой сказал:

— Трофим, ты всегда лучше разбирался в чудовищах, чем в людях.

* * *

Захват власти в Цитадели Корпуса Тринадцатой Стражи прошел быстро и относительно бескровно. Бывшие главы следственной комиссии чересчур сильно уповали на собственную неуязвимость и полномочия абсолютной власти карать и миловать, выданные самим Императором. Им и в голову не могло прийти, что капитан Ярослав Кречет думает по этому поводу несколько иначе.

Вновь заняв законное место в своём рабочем кабинете, успев по нему изрядно соскучиться, Кречет первым делом отправил в Столицу срочное донесение, адресованное Светлому Князю Роману Рокоссовскому, в котором в мельчайших подробностях изложил произошедшие за последние сутки в Лютограде события, постаравшись ничего не упустить. Следующим указом вызвал к себе трех капитанов боевых крейсеров, старшего сержанта прибывшего в Цитадель взвода Часовых Второй Стражи и заместителя покойного графа Василия Кулагина из числа оперативников.

На некоторое время все запланированные вылеты и вахты бойов Тринадцатой Стражи были отменены, в Цитадели объявлено осадное положние и огромный замок наводнился десятками суровых и вооружённых людей.

В кабинете Кречета помимо хмурых столичных гостей находились полностью закованная в силовую броню, вооруженная огромной боевой глефой Корнедуба Алена Дорофеева, Рогволд, сам сержант. Кречет в нескольких фразах описал вызванным на ковер людям то, что произошло. Рассказал, что следствие завершено ввиду проросшего на самой верхушке комиссии предательства высших должностных лиц, что привело к смерти графа Кулагина. Объявил, что они вольны вернуться обратно в Столицу и отвезти тело погибшего графа домой, чтобы передать его близким, дабы те могли похоронить этого достойнейшего человека с надлежащими почестями. То же самое касалось и получившего по заслугам изменника Магистра Януша Врочека.

Однако взятого в плен опасного преступника и коварного предателя барона Вениамина Рыкова, посаженного под замок и закованного в кандалы, Кречет отпускать отказался наотрез. Его судьбу должен решить высший государственный суд. А пока он побудет в полной безопасности здесь, на уютных нарах со свежей соломкой в одном из самых глубоких подвалов замка.

В одночасье лишившиеся командования офицеры были вынуждены согласиться со всеми словами грозного капитана Тринадцатой Стражей. В тот же день все занятые на земле моряки, Часовые Второй Стражи и сотрудники следствия были возвращены на борта и огромные боевые крейсеры начали готовиться к отлёту.

Сержант Корнедуб все время находился в лихорадочном мандраже и бухтел, что зря они не реквизировали пришлые незванные суда в свою собственность. Рогволд мрачно прердрекал, что вероятен шанс бунта офицеров Императорских кораблей. Но Кречет был уверен, что разум этих людей возобладает над страстью.

А еще Кречет надеялся, что его письмо дойдет до адресата и престарелый Князь сможет убедить государя не рубить сгоряча. Им же всего лишь надо немного времени. Времени, которого Алексею будет достаточно, чтобы раз и навсегда смыть с себя грязные беспочвенные подозрения и обвинения в измене. Но до той поры, пока Бестужев не предъявит на суд Высшего государственного совета доказательства своей невиновности, Цитадель будет продолжать оставаться на осадном положении.

* * *

— В Цитадели объявлено осадное положение? — я не мог поверить тому, что только что своми ушами услышал от поздно вернувшегося в гостиницу Франка. Принесенные им свежие новости были просто невероятными.

Ай да Кречет, ай да капитан! Признаться, подобной выходки даже от него я не ожидал. Значит, значит, не все потеряно. В принципе, я могу хоть завтра вернуться в замок Часовых, обнять свою сестру, Алену, увидеть сержанта и капитана, Рогволда… Всех, кого я мог с полной уверенностью назвать друзьями.

Подобные новости явились для меня наилучшим лекарством. О чем не преминул заметить добродушно усмехающийся доктор Фон Шнайдер.

— Ну, полноте, Алексей, полноте. Конечно, я очень рад за вас. Но все же рекомендовал бы, по крайней мере, хотя бы до завтрашнего полудня побыть здесь, под моим наблюдением. Далее вы вольны распоряжаться вашей жизнью, как вам будет угодно. И… Чертовски жаль графа Василия Кулагина. Когда я узнал о его гибели, до последнего отказывался верить. Думал, что, возможно, он все-таки выжил… Я знал его, когда-то спас от верной смерти. И он был достойным человеком.

Я мрачно кивал, отодвигая в стороны пустые тарелки.

— Одним из лучших, что я знал. Человек чести и настоящий дворянин. И если бы не гнусные предатели, все ещё затаившиеся, подобно крысам, в Цитадели…

Франк, как огромная гора застыв подле жарко полыхающего камина, повернувшись в мою сторону, пробасил из-под низко надвинутого капюшона:

— А вот здесь, пожалуй, я смогу тебе помочь.

— Помочь? — я аж привстал, как клещ впиваясь в последние слова великана.

Издав смешок, Франк взмахнул громадной ручищей и сказал:

— Да, думаю, смогу. Как я понял, доктор не все тебе успел рассказал о цели нашего нынешнего визита в Лютоград, которая совершенно случайно вновь свела вместе наши с тобой дорожки.

Я посмотрел на Герхарда. Тот благожелательно кивнул, уступая слово Франку, и молвил:

— Я уже говорил, что по возвращению Франк закончит не рассказанную мною часть истории. Что ж. Это время настало.

Огромный Джаггер, по-прежнему завёрнутый в дорожный, скрывающий очертания его колоссальной фигуры тяжёлый плащ, отошел от огня и медленно откинул с головы капюшон. Я, замерев, неотрывно следил за ним. Что я ожидал увидеть? Или кого?

Приглушённо звеня кольчужной подкладкой, плащ зашелестел, когда великан снял его и повесил на крючок возле горящего камина. Громадный человек наконец повернулся ко мне, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях. У меня невольно перехватило дыхание.

Я уже говорил, что статью и ростом с могучим Джаггером мог поспорить