Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

— Не оправдывайся, всё я понимаю. — Её голос потеплел — Мыльня там хорошая. Источник бьёт сам и камни вокруг него горячие, вода чистая. — Она чуть помолчала. — Да я и сама давно туда не ходила.

— Составишь компанию?

— Составлю, что уж не составить, и с удовольствием, — сказала она, наконец. — Завтра вечером, после ужина. Воды возьмём, трав заварим. У меня есть связка мыльного корня, он хорошо пенится.

— Попробуем ваш мыльный корень, — согласилась я. — Отлично. А я дам попробовать свои средства. И что-то мне подсказывает, что они вам понравятся гораздо больше вашего мыльного корня, — улыбнулась я в предвкушении.

Эльза посмотрела на меня с таким выражением, мол, я уже ничему не удивляюсь, говори, что хочешь.

— Хорошо, договорились. Завтрашний вечер принадлежит нам, и никому больше!

— И завтра я соберу тебе всё, что нужно в дорогу и покажу, как правильно укладывать, чтобы не помялось, — добавила Эльза, вставая и убирая кружки, — и научу тебя правильно завязывать платок.

— Договорились.

Я уже почти вышла с кухни, как Эльза меня окликнула.

— Лиза!

— Да?

— Ты справишься. У тебя всё получится, я верю. Просто постарайся не торопиться, сдерживай свои порывы, и всё будет хорошо.

— Спасибо, Эльза, — сказала я и отправилась к себе, под бочок маленького Свейна, который выздоравливал и выглядел всё лучше.

Глава 21

На третье утро Торбранд постучал в мою дверь раньше, чем я успела одеться.

— Лиза, Роща зовёт. Ты что, не слышишь?

— Слышу, Торбранд, я всё слышу!

— Тогда поторопись. Я уже одет и устал ждать.

Он действительно был одет, причём сегодня не стал заморачиваться, натягивая на себя свой доспех, а оделся в простую тунику и кожаные брюки.

Третье утро — и для нас это уже ритуал.

Лес менялся с каждым днём все сильнее. Деревья одевались в зелень, и этот аромат первых, самых нежных листочков кружил голову. Торбранд шёл рядом, опять задумавшись о чём-то своём. Я уже успела запомнить, что эта его молчаливость его обычное утреннее состояние. Но кроме этого, я уже научилась различать и оттенки его молчания. Сегодня он был сильно сосредоточен, и мне было понятно, что думает он только Роще.

— Ты начинаешь без напоминаний, — заметила я, когда он сам, не дожидаясь моей команды, подошёл к нашей сосне и положил обе ладони на кору.

— Конечно, ведь я хороший ученик, и мне не нужно повторять по десять раз, как некоторым, — съёрничал он, закрывая глаза.

Я только улыбнулась и встала рядом.

— Здравствуй, — сказал он тихо, обращаясь к дереву.

А у меня каждый раз что-то сжималось в груди, когда я это слышала. Ярл Нордхейма, воин, человек, который привык командовать, и которому никогда не было нужды объяснять свои решения, теперь от всего сердца здоровался с сосной.

Я тихо положила свою ладонь рядом с его рукой и закрыла глаза.

Сегодня земля отозвалась быстро — я чувствовала, как Роща узнаёт нас обоих и пропускает нас, как своих. У меня сложилось впечатление, что она нас ждала, причём обоих. Ведь неспроста Торбранд первым сегодня услышал зов?

Дыхание Торбранда было ровным и спокойным. Дышал он правильно, — вдох на пять, выдох на восемь. Я видела внутренним зрением, как в нём просыпается его искорка. Казалось, словно она дремала, а наше появление в Роще стало для неё сигналом к пробуждению. Удивительно, но всего за три дня занятий изменения стали настолько заметными, что это не могло не впечатлять.

Я отвлеклась от искорки Торбранда, и сама поздоровалась с сосной. И в ответ мне сразу пришли образы. Их было так много, что я боялась запутаться, но нет. Полученная информация разложилась в моей голове по полочкам, словно так и должно было быть. Я стояла очарованная, не зная, как на всё это реагировать. Мне тоже было что сказать, поэтому я тоже не осталась в долгу, и отправила сосне информацию про то, что завтра мы отправляемся в путешествие, и что нас несколько дней не будет.

У меня появилось ощущение, что она погладила меня по голове, и прислала мне образ, — Эльза сидит со мной в карете и кряхтит на очередной кочке. Понятно, значит, Эльзу нужно взять с собой.

А потом я почувствовала, как сосна тихонько, почти неслышно, отпускает нас, как учитель отпускает своих учеников после урока, мол, иди, ты всё понял, и возвращайся, я буду вас ждать.

— На сегодня достаточно.

Торбранд постоял ещё минуту, потом убрал ладонь и шагнул назад и мы пошли вниз, к замку.

— Когда я был мальчишкой, — начал он, наконец, не оборачиваясь, — Дар ощущался вот так, как сегодня. Тепло в ладонях и ощущение, что земля тебя слышит. Понимаешь, Лиза, он ко мне возвращается, и теперь я ощущаю его на том же уровне, который ощущал, будучи мальчишкой. Это был пик моего Дара. Он возвращается ко мне!

Он не смотрел на меня, а продолжал идти, глядя вперёд, но я понимала, что слова даются ему нелегко.

— Ты вернула его!

— Я помогла его найти. Твоя искорка никогда тебя не покидала, Торбранд.

Он помолчал.

— Это одно и то же. Без тебя она бы продолжала спать.

Я не стала спорить, и мы пошли дальше. — Слушай, — начала я, когда мы уже почти спустились к нижнему двору замка, — ты сейчас чувствуешь это потому, что в Роще оно само приходит. Это сильное место и оно тебе помогает. Но если ты хочешь, чтобы искра не гасла, когда ты выходишь из Рощи, нужно учиться дышать так, как дышишь там, — везде.

Он остановился и посмотрел на меня, чуть приподнял бровь.

— Думаешь, это возможно?

— Я не думаю, я знаю. Ты можешь общаться со своей искоркой, разговаривать с землёй, дышать с ней так же, как дышишь в Роще. Разница только в твоей голове.

— Попробую, Лиза. Я буду стараться.

— Вот и хорошо, — сказала я и первой шагнула в ворота.

Завтрак в то утро прошёл тихо и по-домашнему. Эльза подала густую кашу, кружку горячего отвара и хлеб. Свейн сидел напротив меня, болтал ногами и рассказывал что-то про то, как дядя Олаф вчера учил его чинить кожаный ремень. Рассказчик из Свейна вышел занимательный, так как делал он это в подробностях, с показом на пальцах, с воспроизведением звука, который издаёт шило, пробивающее кожу.

Торбранд ел, слушая Свейна, и время от времени поглядывал на меня, — я понимала, что он думает о том, что я ему сказала на спуске.

После завтрака мы разошлись, и Торбранд отправился к дружинникам