Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

— Эльза стара для такой дороги. Нам придётся через перевал идти пешком, и путь этот будет непростой.

— Она крепче, чем ты думаешь. Кроме того, она знает ярла Эйнара, знает его обычаи, знает его бывшую жену. Мне нужен её опыт, Торбранд, ведь я там чужая, а ты не сможешь быть рядом каждую секунду.

— Могу.

— Нет, не можешь. Ты будешь торговать, разговаривать с Эйнаром о делах, о кораблях, о земле. А я буду общаться с Сигрид и вообще... Торбранд, — я сделала шаг к нему, — Роща ведь не просто так послала мне этот образ. Она никогда не показывает лишнего. Если она решила, что Эльза нужна рядом — значит, её помощь может понадобиться.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Она едет, но только по своей воле.

Такого скопления людей во дворе замка я ещё не видела, и мне казалось, что он кипит. Люди грузили вещи, проверяли подковы, что-то обсуждали, спорили. Гвалт стоял невообразимый. Хильда и её дети стояли рядом, а Свейн держал меня за ладошку и не отпускал. Я ещё раз напомнила Торкелю о его обязанностях, а он мне в ответ отрапортовал, что всё он знает, всё под контролем. Хильда, глядя на нас, старательно сдерживала улыбку, что бы Торкель её не заметил и его авторитет не пострадал.

Лошади фыркали и переступали копытами на мокрых камнях. Солнечные лучи ещё не успели разогнать утреннюю свежесть, от чего мне было немного зябко.

Я стояла у кареты и смотрела на наш маленький караван, и в этот момент пришло осознание масштаба того, что мы затеяли, что привело к лёгкому приступу паники. А вдруг украшения не понравятся? А вдруг они не смогут заплатить, или не захотят, а на обратном пути нас ограбят? Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

Торбранд был уже верхом, на своём огромном, чёрном, как ночь, коне. Он был экипирован в полный доспех, — кожаный корсет с железными пластинами на груди и плечах, серо-чёрный плащ, застёгнутый родовой брошью с красным камнем, меч у бедра. Он выглядел очень органично и очень опасно, так, как и должен выглядеть ярл.

Олаф был рядом с ним, восседая на не менее крепком коне, только коричневой масти и верхом смотрелся очень органично. На нём была кольчуга, поверх которой блестела массивная серебряная цепь, а шлем сдвинут на затылок. Олаф улыбался, рассказывая что-то Торбранду, а тот его внимательно слушал.

За ними — шестеро дружинников, вооружённых до зубов. У них было всё, — мечи, копья, щиты, а у двоих из них ещё и луки с колчанами стрел. Их доспехи были потёртыми, но выглядели вполне ухоженными, а кони хоть и невысокие, но жилистые и коренастые. Я уже запомнила их имена. Гай — с перевязанной рукой, светловолосый и молчаливый, Сигурд, самый молодой из них, почти мальчишка, Рагнар и Хакон были братьями-близнецами, которых я постоянно путала, Бьорн Длинный и Эйрик Чёрный — темноволосый, тихий, но он был единственным из шестерых, кто носил при себе два меча.

Позади дружинников собрались в кучку крестьяне, — четверо мужчин, которым предстояло гнать обратно купленный скот. Они были одеты попроще — кожаные куртки, шерстяные шапки, и у каждого были посох и нож на поясе. Один из них, Хальвдан, — тот самый мужчина, что требовал зарезать последнюю корову, сидел на козлах воза. Рядом с ним устроился Кнуд, седой мужчина с обветренным лицом и спокойными, очень добрыми глазами.

И ещё двое мужчин стояли чуть в стороне, Это Стейн и Гудмунд. Они были моряками, и ехали с нами на случай, если удастся купить лодку. Если всё задуманное случится, то они поведут её обратно к фьорду морем, вдоль берега.

— Готовы? — спросил Торбранд, подъезжая к карете.

— Мы уже устали ждать, — я подала руку Эльзе, помогая ей подняться по откидной ступеньке.

Эльза влезла в карету кряхтя — Роща, как оказалось, была пророчицей, — и устроилась на сиденье, подложив под себя овчину. Одета она была непривычно нарядно. На ней было тёмно-коричневое платье из плотной шерсти, аккуратный платок на голове, завязанный точно так же, как она научила меня, и меховая накидка на плечах. Сегодня я впервые видела её без фартука и поняла, что Эльза когда-то была очень красивой женщиной. Даже сейчас, в свои годы, в ней чувствовалась та особая сила, которая свойственна женщинам, пережившим многое и при всём этом сохранившим достоинство.

Я забралась следом и села напротив неё. Дверца захлопнулась.

— Ну что, — сказала я, — поехали?

— Поехали, — кивнула Эльза и вцепилась обеими руками в деревянную ручку у стенки кареты.

Как только карета тронулась, я сразу поняла, почему Сольвейг, мать Торбранда, предпочитала верховую езду. Колёса загромыхали по камням с таким звуком, словно под нами не дорога, а стиральная доска. Информацию о каждой выбоине, о каждом, попавшем под колёса камне, карета старательно передавала через попы нашим многострадальным позвоночникам.

— Ты говорила, что не удивляешься ничему, — заметила я, хватаясь за стенку после особенно выдающейся кочки, а сейчас у тебя глаза похожи на два больших блюдца.

— Я передумала, — ответила Эльза сквозь зубы, крепко держась за специальный поручень. — Тут есть чему удивляться, например, тому, что эта колымага ещё не рассыпалась.

Я нервно расхохоталась, осознавая, что всё, самое интересное ещё впереди.

Дорога вилась вдоль фьорда, поначалу широкая и относительно ровная. Справа виднелись красные, отливающие медью скалы, а слева простирались поля. Я смотрела на них через окно кареты и понимала, что все эти поля нужно засеять. Дальше начались луга, и здесь уже пробивалась трава насыщенного изумрудного цвета. Я прижала ладонь к стенке кареты и почувствовала, как земля откликнулась тёплым, мягким эхом.

— Чувствуешь? — спросила я Эльзу.

— Что именно?

— Землю. Послушай, как она просыпается.

Эльза посмотрела на меня, потом перевела взгляд в окно, а потом снова на меня. Сказать ничего не сказала, но выражение её лица смягчилось.

Примерно часов через пять, когда дорога начала всё круче забирать вверх, Торбранд подъехал к карете и наклонился к окошку.

— Через полчаса будет перевал. Дальше карета не проедет. Пойдём пешком.

— Насколько это далеко?

— Километр, может полтора. Тропа узкая, пойдём по одному. Идти нужно будет осторожно, — прокричал он.

— Эльза? — я повернулась к ней.

— Дойду, куда же я денусь — резко ответила она.

Глава 23

Карета остановилась у подножия перевала, там, где дорога упиралась в скальную стену и резко сужалась до узкой тропы, петляющей между валунами. Самым опасным здесь был узкий открытый участок, со стороны обрыва ничем