Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

— То есть я должна выпивать всё, что мне нальют?

— Первую кружку выпей обязательно. Отказаться от первого угощения — обида хозяину. Даже если невкусно, — пей и улыбайся.

— Ты спросила про женщин, — продолжила Эльза, смочив горло глотком взвара. — В доме Эйнара хозяйка — его новая жена, Сигрид. Она хоть и молодая, но очень властная женщина, и если тебя примет, то считай, половина дела сделала. Если нет... — Она помолчала. — Постарайся принять её такой, какая она есть. Наши женщины, судя по тебе, по характеру не очень отличаются от ваших. Так что припомни побольше красивых слов и старайся.

— Как?

— Похвали дом. Похвали стол. Спроси про детей, но тут, наверное нет, рано ещё, недавно свадьба отгремела. Может беременной быть, это да. А вообще, как я думаю, женщины везде одинаковые, Лиза, хоть твой мир, хоть наш. Им важно знать, что ты видишь их труд, уважаешь и ценишь его.

С этим я была хорошо знакома. За годы работы на предвыборных кампаниях я научилась разговаривать с кем угодно, — с сенаторами и с дворниками, с академиками и с рыбаками. Разница лишь в первом вопросе, — о чём больше всего думает вот этот человек? Чем он живёт? Разговор с Сигрид я начну с её дома.

— Говорить за столом можно, но не перебивать мужчин, когда они говорят о делах, это не принято. Если захочешь сказать что-то важное, то дождись паузы. Но если тебя спросят напрямую, то говори прямо и не мямли. Здесь не любят тех, кто мнётся. Характер нужно показывать сразу.

Потом мы перешли к одежде, и вот здесь разговор стал совсем интересным.

Мы поднялись в мою комнату, разбудив Свейна, который недовольно заворочался, но потом снова сладко засопел.

Эльза перебирала вещи методично, с видом хозяйки. Мои личные вещи она отбросила сразу. — В этом, — она кивнула на них — туда не езди. Там не поймут, да и не стоит показывать то, что может вызвать зависть. Так что дождевик свой солнечный тоже не трогай, пусть здесь тебя дожидается.

— Я понимаю.

— Вот это, — она подняла чёрно-синее платье, — надень в первый вечер, когда будешь знакомиться. Это лучшее, что у тебя есть и его ещё никто не видел, поэтому лишних сплетен не будет. Серебро на нём — знак богатства и рода. Они не знают, что ты из другого мира, для них ты просто гостья из дальних земель. Пусть видят, что гостья достойная, а не попрошайка какая-то.

— А потом?

— Потом, на второй день, оденешь зелёное. Оно и красивое, со статусом, и практичное, — хозяйство обойти, к товару присмотреться. Люди простые со всем уважением к тебе будут.

— Хорошо, Эльза.

— Волосы не распускай, — резко выдала Эльза. — Распущенные волосы могут быть только у девицы на выданье, или у женщины в горе. Ты не та и не другая. Заплетай или убирай под платок, я покажу, как. У нас есть особый головной убор, хюфа называется, но он только для замужних женщин. Ты не замужем, но ты и не девочка, поэтому наденешь простой льняной платок, завязанный вот так. — Она жестом показала что-то сложное на голове. — Я тебя перед отъездом заплету и повяжу его правильно.

— Хорошо, — согласилась я. Платок так платок.

— Украшения есть?

— Только то, что я отдала Торбранду. Кольцо и браслет.

Эльза задумалась, поджав губы, и уставившись в одну точку.

— Нужно поговорить с ярлом, — сказала она, наконец. — У его матери были украшения. Не все пошли на продажу, кое-что осталось в сундуках. Я сама убирала, поэтому знаю. Ты ведь едешь как гостья его дома, под его именем, и если будешь без украшений, то люди решат, что фьорд совсем обеднел. Это удар по его чести, понимаешь?

— Понимаю, конечно, но просить у него украшения его матери...

— Эльза поднялась, давая понять, что вопрос для неё решён. — Я сама с ним поговорю. Лиза, ты пойми, это не щедрость и не жалость. Во первых, всё дорогое, что можно было продать, давно уже продали и съели. Осталось пару памятных вещей и ещё обручальное кольцо старшего в Роду, которое передаётся от поколения к поколению. Его продать никак нельзя, потому что оно хранит в себе магию Рода. Пойми, это необходимость. Ты ведь понимаешь, что Торбранд, как и все мужчины, никогда не думает о таких вещах.

Мы спустились обратно на кухню. Взвар уже давно остыл, но всё равно был вкусным.

Я сидела и обдумывала всё услышанное от Эльзы. Правила гостевого закона, стол, женские обычаи, одежда…

— Эльза, я не задала самый главный вопрос.

— Так задай.

— Чего там нельзя делать вообще ни при каких обстоятельствах? Самое важное. То, чем можно навлечь настоящую беду.

Она долго молчала, обдумывая мои слова.

— Никогда, ни при каких обстоятельствах не хвали оружие мужчины и не проси его показать, если сам этого не предложит. Это очень личное. Меч — это честь, это история. Прикоснуться чужому оружию без разрешения, значит нанести смертельную обиду.

— Понятно.

— Никогда не спрашивай о людях, погибших на войне и про тех, кто пропал в море. Если человек сам захочет об этом рассказать, то он расскажет, ну а если молчит, — она сделала небольшую паузу, — значит, рана ещё не зажила.

— Разумно.

— И ещё Лиза. — Она посмотрела на меня очень внимательно. — Если Эйнар поднимет кубок за Богов — пей. Если помянет предков — пей. Если скажет здравицу за фьорд и за Торбранда — пей и молчи. Ни в коем случае не говори, что ты из другого мира и что у вас другие Боги. Просто уважь, молча.

— Я не собиралась.

— Конечно нет, я вижу, что ты не глупая… Но когда ты о чём-то задумываешься, то перестаёшь держать лицо.

Я открыла рот и закрыла его обратно.

— Поэтому поработай над ним, научись скрывать свои мысли.

— Только и делаю, что работаю, — буркнула я. — Всю жизнь работаю.

Когда от взвара в кружках остался только осадок и разговор начал сворачиваться к концу, я вспомнила самое важное.

— Эльза. А мыльня?

— Что — мыльня?

— Ну, я про то, что под замком есть мыльня от горячего источника. Дружинники там мылись после похода. Я посмотрела на неё с нескрываемой надеждой. — Можно мне туда заглянуть завтра вечером, перед отъездом?

— Хочешь нормально помыться перед дорогой?

— Очень хочу. Я прекрасно понимаю, что деревянная лохань с котелком горячей воды