Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

людьми. Разумеется, у меня нет никаких претензий на фамилию и наследство, – сказала мистрис Фэйрфакс тоном человека, у которого есть претензии на все. Указывать на это противоречие было бы провальным шагом, но запомнить непременно стоило.

– Кто же в таком случае девочка Адель, моя ученица?

Моя собеседница неуверенно помолчала несколько секунд, но потом ответила:

– Воспитанница мистера Рочестера. Он поручил мне найти для нее гувернантку. Судя по всему, он намерен воспитать девочку как свою дочь и наследницу.

Итак, ситуация прояснилась: мистрис Фэйрфакс была в этом доме такой же работницей, как и я. Это не унизило ее в моих глазах, напротив – утвердило равенство между нами.

На лужайку выбежала девочка в сопровождении няни. Адель была еще совершенным ребенком семи или восьми лет, с бледными щечками и густыми иссиня-черными волосами, которые, растрепавшись, падали ей на лицо.

– С добрым утром, мисс Адель, – сказала мистрис Фэйрфакс. – Пожалуйста, подойди сюда. Эта милая леди будет учить тебя наукам, чтобы со временем ты стала умной и образованной девушкой.

Девочка мгновенно очутилась перед нами, прыгая так резво, словно бы пыталась взлететь.

– C’est là ma gouvernante?[10] – обернувшись и указывая на меня пальцем, спросила она у своей няни.

– Mais oui, certainement[11].

– Но разве они иностранки? – спросила я у мистрис Фэйрфакс, удивившись их французскому. Женщина кивнула.

– Нянька – француженка. Мисс Адель, я думаю, тоже родилась во Франции и вряд ли прежде покидала родную страну. Они обе приехали в Англию полгода назад. Мисс Адель поначалу не могла ни звука выговорить по-английски, представляете себе? Теперь она научилась кое-как болтать, но я все равно с трудом понимаю ее лепет: девочка то и дело вставляет французские слова. Но вы-то без труда поймете ее? Ведь в ваших рекомендациях было написано, что вы владеете французским?

Она напряженно и недоверчиво посмотрела на меня, очевидно опасаясь, что владение языком, указанное в рекомендациях, оказалось ложью и меня придется отправлять обратно.

– Не сомневайтесь. – Я поспешила ее успокоить. – Я училась французскому у носительницы языка и в последние годы в школе весьма часто разговаривала с мадам Пьеро на ее родном языке.

Домоправительница молча кивнула. Мне было понятно ее недоверие: сама мистрис Фэйрфакс вряд ли способна меня экзаменовать, чтобы убедиться в моем владении французским.

Девочка же, которую мне предстояло учить, при особенностях характера и детской беспечности могла бы умалчивать о дурном французском своей гувернантки, чтобы получать меньше заданий. Что же касается ее няни – эта женщина пока оставалась для меня темным пятном, она из вредности и ревности к своей воспитаннице вполне была способна лгать о способностях гувернантки.

И как бы то ни было, вина за это ляжет на плечи мистрис Фэйрфакс, когда вернется хозяин дома.

Однако уже за чаем в столовой все сомнения ее развеялись. Я сказала несколько фраз на французском. Мисс Адель отвечала поначалу робко, но через несколько минут осмелела и разболталась, вовсе не ожидая от меня вопросов, а заваливая меня собственными, желая узнать меня ближе.

– Вы по-французски говорите так же превосходно, как и мистер Рочестер! – вскричала девочка. – Теперь мы с Софи будем болтать с вами о чем хотим. Софи будет так рада: ее ведь здесь никто не понимает. Она моя нянька. Мы, знаете ли, ехали с ней по морю на большом корабле, и на нем была труба, которая так дымилась, так дымилась! Я заболела, и Софи, и мистер Рочестер тоже. Он всю дорогу пролежал на софе в хорошей комнате, а мы с Софи в другой маленькой комнате на кроватях. А один раз, представьте, я чуть не свалилась за борт! Поверите ли вы? А как вас зовут, мадмуазель?

– Эйр. Джейн Эйр.

– Aire? Ах, как это сложно, я не могу выговорить!

– Потрудитесь спросить ее что-нибудь насчет родителей, мисс Эйр, – вмешалась мистрис Фэйрфакс.

– Адель, с кем вы жили в том городе, из которого приехали?

– О, я очень долго жила там с маменькой. Но она, как мне сказали, отправилась на небеса, к Святой Деве. Маменька учила меня танцевать, петь и читать стихи. Почти каждый день к нам приходили господа и дамы в красивых нарядах. Я танцевала для них, сидела у них на коленях и пела. Я очень люблю петь. Хотите, я спою для вас?

Дождавшись моего кивка, Адель вскочила и влезла ко мне на колени. Сложив ручки на груди, она возвела глаза к потолку и запела печальную песню из какой-то оперы – песню женщины, покинутой своим возлюбленным. Она плачет из-за его неверности и грустит о своей судьбе, но, вспомнив о гордости, приказывает служанке принести бриллианты, надевает лучшее платье и решает в тот же вечер идти на бал, чтобы показать подлому изменнику, как презирает его.

Весьма странный сюжет для детской песни!

Адель пропела арию приятным голосом со свойственной для ее возраста наивностью, спрыгнула с моих коленей и сказала:

– Теперь, если хотите, я буду читать вам стихи. – И, выпрямившись во весь рост, она начала:

– Боялась мышь кота и день и ночь:

Кот поджидал ее и все хотел поймать.

Кого страдалице на помощь звать?

Кто может ей в такой беде помочь?

Разумно мышь решила обсудить

С соседкой крысой горе – та толста,

Крупна, как только шла в трактир кутить —

Хвалилась: не пугается кота,

Ее клыки и когти не страшат.

«О, – размышляла крыса не спеша, —

Не победить мохнатого одной!

Но если бы собрать всех крыс толпой,

То можно крепко проучить мерзавца,

Что досаждает вам уж столько дней,

Мешает вам и бегать, и питаться».

Мышь благодарно попрощалась с ней.

А крыса между тем на ассамблею

Высокую пошла – на склад трактира,

Где братия крысиная гостила.

И мордочка бледнеет от волненья,

И ушками трясет, и еле дышит.

«Ах, что стряслось?» – ей крысы говорят.

«Раминагроб! – сверкает ее взгляд

Негодованием. – Желает крови мыши!

Не кот, а настоящий Сатана!

Диавол он! Как только съест мышей —

И наша участь будет решена!

Поэтому должны помочь мы ей!»

«Да-а! – закричали крысы. – Точно так!

К оружию! За слезы и мученья

Всех, кто погиб в его когтях! Дурак

Тот бестолковый кот! И мы отмщенье